— А ты сама-то кто будешь? — спросила сутенерша со звучным именем Роза.

— В смысле? — не поняла вопроса Лида.

— Ну в смысле местная? Что-то не узнаю я тебя.

— Местная, в некотором роде. Родилась здесь, выросла тоже, потом в Москву уехала учиться, сейчас там работаю.

— Замужем? — деловито поинтересовалась Роза, как будто прикидывала, подойдет ли эта новенькая ей для работы.

— Официально да, но вместе уже два года не живем, — разоткровенничалась вдруг Лида.

— А чего так? Бил?

— Боже упаси. Просто так сложилось. Не сошлись характерами.

— Ага, знаю я эти отговорки, — вмешалась тощая девица, у которой отсутствовала добрая половина зубов. — К другой бабе ушел, что ли? Или сама себе кобелька нашла?

— Вот еще! — разозлилась Лида. — Разошлись и разошлись. Вам-то какое дело?

— Ну-ну, не гоношись, — успокоила ее Роза. — Муж-то кто? Тоже, поди, московский?

— Нет, местный.

— Вот как. И кто же? Может, знаю? Я-то многих мужиков городских знаю, — спросила сутенерша.

— Не сомневаюсь, — усмехнулась Лида. — Сергей Кравцов, припоминаешь такого?

— Кравцов? — воскликнула Роза. — Как не вспомнить!

— Неужели постоянный клиент? — поразилась Лида.

— Да нет, этот нашими услугами не пользовался ни разу, но хорошего для города, слыхала я, много сделал. Добрый он парень, хороший. Ну уж если от таких уходят, то я в жизни этой ничего не понимаю! — всплеснула руками Роза.

Лида молча пожала плечами в ответ.

Ночь Лида провела беспокойную. Да и как тут поспишь, когда под потолком горит лампочка, а вокруг храпят, присвистывают, кряхтят обитательницы камеры. К тому же ей пришлось лечь на нары рядом с девицей с серьгой в носу.

Именно ее она и увидела утром, когда все-таки проснулась.

— Слышь, а закурить-то нет? — нависла над ней девица с серьгой в носу.

Лида протерла глаза, не понимая, где находится. Затем события вчерашней ночи снова встали у нее перед глазами…

— Что? — переспросила она.

— Сигарет! Сигарет у тебя нет?

— А… нет…

Лида все-таки машинально опустила руку в карман плаща, но вместо сигарет обнаружила там какой-то сверток. Это были деньги… Осторожно, чтобы не привлекать чужого внимания, она извлекла их на свет, в голове мелькнула спасительная мысль. Лида бросилась к двери и изо всех сил затарабанила в нее кулаками.

— Вот идиотка! Перестань немедленно! — зашипели на нее из разных углов. — Накажут всех. Убьем.

— Не накажут, — задыхаясь, ответила Лида, продолжая стучать.

Дверь неожиданно открылась, и Лида чуть не вывалилась в коридор. Ее подхватил молоденький лейтенант и вопросительно уставился на нее. Некоторое время они молчали, выжидающе глядя друг другу в глаза.

— Ну, в чем дело-то? — спросил наконец контролер. — Чего ломишься?

— Выведи меня отсюда. Поговорить надо, — тихо шепнула Лида.

— О чем тебе со мной разговаривать? Говори здесь.

— Здесь не могу. Выведи, — настаивала она.

— Не положено, — уперся охранник.

Тогда Лида снова опустила руку в карман, достала что-то и осторожно, из-под локтя показала охраннику. Тот нервно вскинул голову, схватил узницу за локоть и буквально выволок из камеры. Потом он быстро провел Лиду через длинный коридор и втолкнул в небольшую каморку, располагавшуюся перед лестницей. Плотно закрыв дверь, он недоверчиво спросил:

— Откуда у тебя деньги?

— Ваши так торопились притащить меня в тюрьму, что забыли даже обыскать.

Лида понимала, что охранник боится подвоха, поэтому обстоятельно продолжала объяснять наличие у нее денег.

— Эти деньги были у меня в кармане, я забыла переложить их в кошелек, а милиция отобрала только сумку. Они убедились, что бумажник, документы и телефон в ней, и не стали обыскивать. Это, между прочим, доказывает, что они были уверены в том, что у меня нет ничего противозаконного, — абсолютно адвокатским тоном добавила Лида.

— Чего ты хочешь?

— Послушай, здесь триста долларов — твоя трехмесячная зарплата…

— Двухмесячная, — уточнил охранник.

— Тоже неплохо, согласись!

— Ну-у… — неотрывно глядя на деньги, сказал мент. — Это смотря за какие услуги…

— Не волнуйся, ничего особенного я с тебя не потребую. Я заплачу тебе триста долларов за один телефонный звонок.

Глаза стражника забегали, мысль об опасности предприятия боролась с жаждой денег. В поединке, ясное дело, победила последняя.