— Простите за цинизм, но если она в тюрьме, то никуда оттуда не денется. Тем более похоже, что Жаворонкова деревня — сейчас самое безопасное место в городе.

— Но я все равно не могу уехать без нее. Вы можете помочь мне вытащить ее?

— Расскажите, в чем дело? — попросил Байдуков.

— Я сам практически ничего не знаю. Это все похоже на какой-то бред. Лида ехала на своем автомобиле в Москву, ее остановили, без объяснений надели наручники, затолкали в машину и привезли в СИЗО. Следователь отказывается отвечать на мои вопросы, материалы дела не показывает, ничего не известно. Мы с ее мужем пытались действовать по всякому, даже с судьями пытались договориться — все бесполезно.

— Я думаю, что тут не надо ни с кем договариваться. Нужно действовать по закону. Добейтесь доступа к материалам следствия, и на их основании попытайтесь добиться полного освобождения. У вас есть такая возможность?

— Нужно попробовать.

Гордеев достал телефон и набрал знакомый номер. На другом конце провода ответили.

— Алле? Александр Борисович? — прокричал в трубку Юрий. — Это Гордеев беспокоит. Да-да, все в порядке. У меня к тебе очень важное дело. Времени немного, поэтому постараюсь обойтись без подробностей. Я сейчас нахожусь в городе Андреевске. И здесь творится полный беспредел. Одну девушку арестовали за убийство человека, но она абсолютно не виновата. Я стал ее адвокатом, но мне чинят всякие препятствия. Следователь по ее делу отказывается предоставлять какую-либо информацию, скрывает материалы следствия, не разрешает посещений. Я очень прошу твоей помощи, повлияй на ситуацию, иначе она пропадет.

— Что от меня требуется? Как я могу заставить освободить твою знакомую только потому, что ты говоришь, что она невиновна. Это абсурд, ты понимаешь? — возмутился Турецкий.

— Я не требую этого. Просто попроси Меркулова, чтобы тот сделал один звонок следователю Спирину. Это возможно?

— Ну, в принципе… — протянул Турецкий, — возможно, конечно… Кстати, где, говоришь, все это происходит?

— В Андреевске.

— А-а… — протянул Турецкий, — кажется, припоминаю. Мне Костя Меркулов говорил о том, что поступила какая-то жалоба от группы избирателей на предвыборный беспредел. И поручил разобраться в этом деле.

— Серьезно? — обрадовался Гордеев. — Ну вот и повод. Помоги, Александр Борисович, очень нужно…

— Ну ладно, — недовольно ответил Турецкий, — постараюсь.

— Хорошо бы заставить его показать материалы. Это ведь мое абсолютно законное право, не так ли?

— Ну, это пожалуйста. Только не понимаю, неужели для этого нужен звонок заместителя генерального прокурора?

— Да. Никакие другие средства на этих людей не действуют.

— Хорошо. Еще раз. Андреевск?

— Совершенно верно.

— Фамилия девушки?

— Ермолаева Лидия Андреевна, — радостно орал в трубку Гордеев.

— Ох, не кричи так. В ушах от тебя звенит. Успокойся и езжай к своему Спирину. Он даст тебе все, что полагается по закону, — проворчал Турецкий.

— Спасибо, Саша. Ты очень помог. Спасибо.

— Да не за что. Вернешься — сразу ко мне. Расскажешь, что за дела происходят в этом загадочном Андреевске, где для просмотра уголовного дела адвокатом требуется санкция генерального прокурора.

— Обязательно. До свидания.

Гордеев убрал телефон и торжествующе посмотрел на Байдукова.

— Ну что? — спросил тот. — Вышло?

— Да. Турецкий может. Меркулов Константин Дмитриевич, заместитель генерального прокурора, его друг. Я мчусь к Спирину.

— Надо же, какие связи! — усмехнулся генерал. — Удачи вам, Юрий.

— Спасибо. — Гордеев направился к выходу.

— Это вам спасибо, — крикнул Байдуков вслед. — Спасибо, что помогаете Женьке. Это необыкновенный человек и, может быть, самый достойный из тех, кого вам доводилось защищать.

— Я сделаю все возможное, чтобы помочь ему, — тихо отозвался Юрий.

Через полчаса Гордеев снова входил в кабинет Спирина.

— Вот видите, я к вам по несколько раз на дню хожу. Как на работу.

Следователь молчал.

— Я надеюсь, вам уже позвонили из Москвы? — продолжал Юрий.

— Позвонили, — буркнул Спирин в ответ.

— Так когда же я могу получить материалы?

— Никогда. Произошла чудовищная ошибка, материалы следствия были уничтожены, с Ермолаевой сняты все обвинения. Можете ехать за ней.

— Ох, как интересно! — воскликнул Гордеев. — Мыши, поди, дело съели? Ну да ладно, с этим мы потом разберемся. Дайте бумагу на освобождение.

— Там уже в курсе. Я звонил, — Спирин был серым от злости.

— Чудно. Целую.

Гордеев вприпрыжку, как мальчишка, выбежал на улицу и тут же, подчиняясь внезапному порыву радости, набрал номер Кравцова.

— Серега! Как дела?

— Потихоньку. Ты чего орешь так? По какому поводу радость?

— Радость по поводу освобождения Лиды из тюрьмы!