— Так, бла-бла-бла, это мы пропускаем, здесь про убитую горем мать. Ага, вот: следует напомнить читателям, что девятилетняя Соня Маковская была хладнокровно застрелена Евгением Зайцевым — одним из кандидатов на пост губернатора, который уже взят под арест и в данное время дожидается суда и справедливого возмездия в тюрьме города Андреевска. Отец девочки погиб в среду вечером под колесами автомобиля. Виновницей трагедии стала некая Лидия Ермолаева, являющаяся женой известного в городе бизнесмена Сергея Кравцова и, ко всему прочему, любовницей Юрия Гордеева — заезжего адвокатишки из Москвы, который, как стало нам известно из достоверных источников, за огромную сумму вознаграждения взялся защищать убийцу и душегуба Зайцева. Кроме того, те же источники нам сообщают, что у Маковского были неопровержимые улики и доказательства в пользу виновности Зайцева. Исходя из этого, не кажется ли странной зловещая цепь событий и действующих лиц? Смеем предположить, что любовница адвоката Ермолаева, благодаря влиятельности мужа уверенная в своей безнаказанности, убивает ненужного свидетеля, тем самым облегчая работу Гордееву и обеспечивая нужный исход дела. Дальше все должно было бы быть следующим образом: лицемерная парочка, получив огромные деньги от благодарного Зайцева, уезжает из Андреевска в Москву и там безбедно существует на вырученный гонорар. Убийца выходит на свободу и снова получает возможность истреблять наших детей и затмевать мозги народа обещаниями. В тюрьму садится невинный человек, которого приспешники Зайцева не преминут отыскать, а несчастная мать и вдова будет лить слезы и напрасно пытаться добиться справедливости.

Но, к счастью, всего этого не произойдет. Наша доблестная прокуратура вовремя раскусила зловещие планы этих нелюдей, и теперь все преступники, включая и Ермолаеву, находятся за решеткой. Справедливость торжествует, и жители Андреевска могут спокойно спать в своих квартирах и быть уверены, что в нашем городе ни одно преступление не останется безнаказанным и любой убийца, вор и мошенник понесет заслуженное возмездие.

Кравцов перестал читать и воззрился на остальных, ожидая их реакции. Гордеев витиевато выругался. Лида только всплеснула руками. Потом, после недолгого молчания, произнесла:

— Я же вовек от этого теперь не отмоюсь. Хорошо, что родителей нет в городе, если бы мама это увидела, у нее случился бы инфаркт. Все, в Андреевске мне отныне жить нельзя. Каждый встречный будет плевать вслед.

— Вот что, — деловито сказал Кравцов. — Я сейчас же еду бить морду этому журналюге Шпунько.

— Да оставь ты, — махнула рукой Лида. — Что ты этим докажешь? На следующий день появится новая статья с заголовком «Правда глаза колет».

— Боюсь, что следующего дня для этого Шпунько не наступит, — снова завелся Сергей. — Я вытрясу из него его подлую душонку, если завтра же не найду в этой убогой газетенке опровержения с извинениями. Неужели этот выродок считает, что может оскорблять мою жену, моего друга, позорить мое имя, и ему за это ничего не будет?!

С этими словами Кравцов выбежал из комнаты, хотя Гордеев и пытался безрезультатно его задержать.

— Поехали с ним, — шепнула Лида. — А то он и впрямь ненароком убьет этого несчастного Шпунько.

— Ага, несчастного! — возмутился Юрий. — Убьет и правильно сделает, я бы тоже убил.

— Не злобствуй, — она толкнула Гордеева в бок. — Пошли скорей, пока он один не уехал.

Вскоре машина Кравцова остановилась перед зданием редакции «Андреевского вестника». Сергей выскочил из автомобиля и устремился к входной двери. Гордеев с Лидой последовали за ним. Кравцов вихрем пролетел мимо охраны, схватил за грудки первого попавшегося человека и страшным голосом проорал:

— Где здесь сидит подлая собака по фамилии Шпунько?

— Третий этаж, восемьдесят седьмая комната, — заблеял от испуга случайный встречный.

Сергей немедленно отпустил руки и кинулся в указанном направлении, Юрий с Лидой еле поспевали за ним. Наконец Кравцов остановился перед дверью с латунной табличкой, набрал воздуха и что есть мочи пнул ее ногой. Дверь с жалобным скрипом распахнулась и с огромной силой влепилась в стену. Невысокий человек в джинсовой куртке вскочил из-за своего стола и негодующе уставился на посетителей. Не дав тому раскрыть рта, Сергей выступил вперед и, грозно глядя хозяину кабинета в глаза, спросил:

— Шпунько?

— Да! — непонимающе воскликнул тот. — А вы, я извиняюсь, кто будете?

Продолжить свою речь Шпунько не успел, потому что в тот же момент оказался поднятым в воздух мощными руками Кравцова, и только беспомощно болтал в воздухе ногами, не ощущая привычной опоры под подошвами ботинок.

— Что за безобразие?! — наконец получилось у него выговорить. — Кто дал право? Хулиганы! Я позову охрану!

— Зови-зови, — прошипел Кравцов, потряхивая Шпунько за шиворот. — И я свою позову. Посмотрим, кто кого?

— Да кто же вы, скажите? — чуть ли не плача, взмолился Шпунько.

— Кравцов Сергей Сергеевич. Имя о чем-нибудь говорит? А за моей спиной хладнокровная убийца Ермолаева и вместе с ней продажный заезжий адвокатишка.

Шпунько побледнел и как-то сразу осунулся, глаза тревожно забегали, он судорожно хватал ртом воздух и громко сглатывал.

— И мы, такой компанией, — продолжал Кравцов, — можем задушить тебя тут же, на месте, услуги адвоката даже оплачивать не придется, друган все-таки.

— Что вы от меня хотите? — жалобно просипел Шпунько.

— Я лично хочу тебя убить. В крайнем случае, покалечить. Но, может быть, у друзей моих есть еще какие-нибудь пожелания? Что делать с ним будем? — обратился Сергей к Гордееву.

— Я думаю, нужно узнать, кто заказал ему подобную похабщину. Не сам же он додумался? — ответил тот.

— Разумная мысль. Слышь, Шпунько, говори, по чьему приказанию ты эту пакость настрочил? — спросил Кравцов, все еще не отпуская коротышку из своих рук.