— Коваленко.

— И давно он тут сторожем?

— Простите, а можно узнать, при чем здесь Виктор Филиппович?

— Видите ли, мы пытаемся найти всех возможных свидетелей.

— Ох, господи, а я-то думала… Мне прямо нехорошо стало…

— Так давно он тут сторожем?

— Да года четыре. Они, соседи-то, редко когда приезжают. А домик охранять надо. Они и наняли его. Платили ему мало. А ему чего надо-то? Крышу над головой да поесть. Его тут просили, он за многими домиками приглядывал. Где охраны нет…

— А где же теперь Виктор Филиппович?

— А он уволился. Не знаю, правда, зачем. Вроде все его устраивало, всем был доволен. А только собрал свои вещи и уехал.

Этот факт насторожил Гордеева.

— Скажите, а вы с ним в дружеских были отношениях?

— Ну, в общем-то, да. Можно так сказать. В приятельских.

— И вы часто с ним общались?

— Куда как часто! Я ему и еду приносила. И зимой иногда приезжала.

— И он что, когда уехал, ничего никому не сказал? Ни с кем не попрощался?

— Почему не попрощался? Попрощался. Со мной и попрощался.

— И как он объяснил причину своего отъезда?

— А никак не объяснил. Я ему говорила, чтоб он эту работу не бросал. Где ж он еще такую найдет. Да и обидно. Подружились мы вроде. Друг другу всегда помогали. Мне только, знаете, показалось, что он болеет чем-то. Как-то руки у него так дрожали, будто в лихорадке. Вот. И жар у него, кажется, был.

— И куда же он уехал?

— Куда-то уехал, — она потупила взгляд.

— Ему было куда ехать?

— Не знаю.

Гордеев чувствовал, что он находится на краю огромной пропасти. Был, был последний свидетель! И тот куда-то испарился! Что же это такое?! Гордеев посмотрел на домработницу; она опустила глаза и нервно теребила подол своего фартука. Что-то подозрительное было в ее поведении. Юрию показалось, что она что-то скрывает.

— Скажите, а вы были в тот день, когда застрелили девочку здесь?

— Да, была.

— Простите за некорректный вопрос… И все же мне хочется его задать. Вас не мучает некоторое чувство вины за то, что вы не уследили за детьми?

Она молчала, только губы ее подрагивали. Она кое-как сдерживала себя, чтобы не заплакать.

— Простите, — сказал Гордеев. — Я не имел права задать вам этот вопрос. Просто я думал, что любой, особенно близкий человек, захочет, чтобы поймали настоящего убийцу. А видите, как получается… Свидетели пропадают…

— Понимаете, он велел ни в коем случае никому не говорить, где он… — она плакала. У Гордеева и правда был талант убеждения!

— Так вы знаете, где он? — оживился Юрий.

— Он оставил свой адрес. Только мне. Больше никому. Он заклинал меня, чтобы я никому не говорила, где он.

— К чему такие предосторожности?

— Я не знаю. Видимо, он не хотел, чтобы его кто-нибудь нашел.

— Да, скорее всего. Но мне вы можете доверять. Понимаете, он может дать нам ценную информацию… Так легче будет найти истинного убийцу! Вы же хотите, чтобы убийца сел за решетку?

Женщина со вздохом встала и поплелась в дом. Через пять минут она возвратилась и отдала Гордееву бумажку, на которой корявым почерком был написан адрес.

— Огромное спасибо. Я только хочу вас попросить, чтобы вы действительно больше никому не говорили, где он. Раз он сам просил об этом, значит, у него были на то причины.

— Да, хорошо.

— Еще раз спасибо огромное!

Предчувствие опять не обмануло Гордеева. Он вышел с заветной бумажкой в руках. Решив, что раз уж удача сегодня ему так улыбается, то не стоит терять ни минуты, он поймал машину и поехал по адресу, указанному на маленьком бумажном клочке.

Это была совершенно забытая богом окраина Андреевска. Низкие трехэтажные домики стояли впритык друг к другу, и вокруг них уже тянулись поля, а за ними лес. Казалось, кто-то совершенно невменяемый решил поместить блочные трехэтажки там, где должна была бы располагаться самая обыкновенная деревенька. Кстати, она там и была. Ближе к лесу тянулся ряд сереньких старых деревянных домишек. По полю лениво прогуливались три тощие коровы.

Улочка, если ее можно было так назвать, вся была завалена мусором. Как будто жильцам лень было доносить его до мусорных баков. Впрочем, нигде и мусорных баков-то не было.

Водитель запросил у Гордеева непомерную плату за то, что вез его в это захолустье. Юрий расплатился с ним и стал искать дом под номером девять. Тут он обнаружил, что номера на домах тоже не висят. Задачу облегчало то, что домов всего было девять, и нужный Гордееву был либо крайний правый, либо крайний левый.

«Вот так запрятался! — подумал Гордеев про сторожа. — А я раньше думал, что в областных городах ни скрыться — ни укрыться нельзя».