Дверь открыла все та же сухонькая старушка, что и в прошлый раз.

— Здравствуйте, я адвокат Гордеев, — напомнил о себе он.

— А! Да, да, — отозвалась старушка. — Проходите.

Юрий прошел в коридор.

— А где Екатерина Васильевна? И как она? — спросил он.

— Ну а как она может быть, милок? Горе-то такое! Ну вы проходите, — она проводила его в комнату. — А Катерина спит. Она вообще сейчас редко встает с кровати. Лежит все да лежит. Я ей говорю: Кать, встань, походи, погуляй, все лучше, чем лежать. Займись, говорю, делом каким-нибудь, хоть отвлечешься. А она все лежит. Не могу, говорит. Там, на улице, говорит, солнце, дети гуляют, тошно! Вот и лежит целыми днями. Кое-как заснет, и то хорошо, забудется на время. Сон-то, говорят, все болезни лечит.

Гордеев покачал головой.

— А вы Сонина бабушка?

— Да уж почти что и бабушка. Соседка я. Соню-то со мной оставляли, когда Катя с Алексеем уходили куда-нибудь. Я, можно сказать, ближайшая родственница. А вот сейчас перебралась к Катерине. Живу у нее. Одной-то ей совсем тошно было бы. Вот, ухаживаю, гляжу за ней, чтоб, не дай бог, руки на себя не наложила. Баба-то она молодая. Пожить-то еще надо. А эта боль, она со временем притупится, и жизнь дальше потечет. Уж мне-то не знать. Я сама двоих детей схоронила. И мужа.

— Да, вы все правильно делаете, — Гордеев больше не нашел никаких слов. — Вы тогда не будите Екатерину Васильевну. Пусть спит. Я тогда лучше с вами побеседую. Вы же должны знать что-нибудь…

— Да уж, конечно, что-нибудь знаю.

— Соня ведь была в гостях у подруги? Расскажите подробнее.

— Ну да. Подруга у нее была. Поля Белопольская. Из обеспеченной семьи. Она на год ее старше. А на праздники, на девятое мая, они попросились к Полине на дачу. Ну, с ее родителями, все чин чином. Кто же знал, что такое произойдет. Катя и с родителями ее разговаривала. Папа у нее такой представительный. И мама — не какая-нибудь там… А вот, видите, не уследили. Тоже, небось, мучаются, места себе не находят, виноватыми себя считают, грех какой на душе! Только теперь уж ничем не поможешь.

— Да, — протянул Гордеев. — А дача у них, значит, как раз там, где все и произошло?

— Ну, по всему видать, так. Я не знаю. Я там ни разу не была.

— Спасибо вам огромное, — Гордеев встал со стула.

Он понимал, что нужно спросить, то есть предложить свою помощь, но он не знал, как это сделать, поэтому не уходил, мешкал.

— А вы передайте Екатерине Васильевне, что я продолжаю поиски преступника, — наконец сказал он, и эта фраза показалась ему настолько глупой, настолько нелепой, что он даже покраснел. — Что я все силы приложу, чтобы найти его.

Старушка покачала головой.

— И вот еще… Я спросить хотел… Может быть, вам помощь какая-нибудь…

— А какая помощь! Нам сейчас все, кому не лень, помогают. И телевидение, и кандидаты все эти — депутаты. Да и просто родственники. Только от этой помощи разве ж легче становится!

Гордеев покачал головой, попрощался и вышел на улицу. Но сегодня он вышел из этого дома не как всегда, опустошенным и жалким, а, наоборот, полным сил и решимости. Он решил не медлить, а сегодня же поехать на дачу к Белопольским.

Солнце перепрыгивало с дерева на дерево, гналось за машиной, в которой ехал Гордеев. Дачные места Андреевска были очень живописными. Светлые березовые леса, цветочные полянки, юркие тропиночки. И среди всего этого великолепия резные, как теремки, домики богатых людей.

Гордеев поблагодарил водителя и направился искать дачу Белопольских. Его не покидало странное чувство волнения — именно здесь, неподалеку, была убита Соня Маковская. Гордееву казалось, что он, как никогда, близок к разгадке.

Он шел вдоль высокого деревянного забора. Вдруг навстречу ему выбежал мальчишка лет десяти с футбольным мячом в руках. «Ну уж дети-то наверняка знают здесь всех своих ровесников», — пронеслось в голове у Гордеева, и он успел схватить мальчика за рукав. Тот испуганно посмотрел на Гордеева и рванулся.

— Да не бойся ты, — сказал ему Юрий. — Я просто спросить хотел. Ты не знаешь, где тут Поля Белопольская живет.

— Там, — мальчик указал пальцем в сторону красивого аккуратного домика, обитого сайдингом белого цвета, и побежал дальше.

Гордеев медленно пошел по направлению к этому домику. Он был уверен, что родители Полины с ним разговаривать не станут. Во-первых, они уже и так устали от всевозможных вопросов милиции и прессы, а во-вторых, Юрий не был следователем, он был адвокатом Зайцева, возможного убийцы девочки. Так с какой стати они будут отвечать на его вопросы? Что же было делать? Единственным выходом был разговор с самой Полей. Но как поговорить с ней, чтобы никто этого не увидел?

Гордеев подошел к дому Белопольских. Через сплошной забор ничего не было видно. Юрий около получаса бродил вдоль их забора, прислушивался к разным звукам, пока эти занятия ему не надоели. Это было бесполезно. «Не лезть же мне опять через забор, а потом в дом через подвальное окошко, — он невольно вспомнил свое приключение в доме Кравцова. — Да, так дело не пойдет. Что же делать?».