— Аслан был далеко и появлялся не вовремя? — подсказал я.

— Нет, появлялся он вовремя, когда я начинала скучать по нему, он словно чувствовал те периоды моей жизни, когда мне его начинало не хватать, и…

— Вы собирались ради него бросить мужа?

— Не-ет… — Елена замялась.

— Простите за бестактный вопрос, я просто пытаюсь понять ситуацию, отношения, которые между вами сложились, чтобы так или иначе в первую очередь не причинить вреда вам.

— Спасибо, — тихо сказала Елена и добавила еще тише: — Я, наверное, произвожу впечатление женщины, которая не знает, чего хочет, да?

— Я вам не судья — это во-первых. А во-вторых, если честно, на меня вы производите впечатление красивой женщины, что автоматически заставляет меня не замечать ваших ошибок… и возвращаюсь к тому, что, во-первых… — Гордеев сбился.

Елена печально улыбнулась:

— Я путано вам все это рассказываю. Вы, наверное, думаете, к чему все это? Правда?

— Ну что вы, я давно уже понял, что человек, которого надо спасать, — ваш… Аслан, а тот, от которого его надо спасать, — это, судя по всему, ваш муж…

— Нет, что вы! — Елена растерялась. — Алексей не сделал ему ничего плохого! С чего вы взяли?

Но в голосе Елены не чувствовалось уверенности. Она словно испугалась моего вопроса.

— Я просто высказал предположение. И буду только рад ошибиться. Просто нужно быть совершенно бесчувственным, чтобы не ощущать вашего отношения. Это я об Алексее… Неужели он не чувствовал?.. — Я задумался, подбирая слова.

— Того, что я его не люблю? — прямо спросила Елена.

— Да.

— Чувствовал, конечно. И догадывался, кто тому виной. Но он не хотел разрушать семью… И он любит моего сына.

— Одним словом, оснований подозревать мужа у вас нет?

— Я рассказываю вам все это потому, что чувствую себя виноватой, — попробовала объяснить Елена. — Мне кажется, что есть какая-то связь между тем, что произошло с Асланом, и нашими с ним отношениями.

— Какая?

— Я не знаю.

— Тогда давайте вернемся к началу. Только не ваших отношений с Асланом, а того, что заставило вас прийти ко мне.

…В квартире Алексея Марченко царил идеальный порядок. Все было прибрано, начищено и сияло, как никогда. Закатное солнце разбрасывало по паркету, по поверхностям шкафов сотни неожиданно ярких отблесков. На кухне все было приготовлено к позднему ужину: в супнице — уха, на сковородке — котлеты. Дом ждал хозяина. Скоро должен был прийти Алексей.

Елена, с накрученными волосами, в халате, убирала кое-что из вещей, лежащих не на своем месте, поглядывала на часы: минут через десять придет бабушка с внуком, в последнее время она стала забирать его из садика. Потом — муж, и все сядут за стол.

Она снимала с волос бигуди, одновременно смахивая незамеченную пыль с полки, открыла шкаф, выбирая, что надеть: сегодня очередная годовщина… Ровно пять лет с того дня, как они с Алексеем расписались.

Неожиданно раздался звонок.

«Мама? — подумала Елена. — Рановато они сегодня».

На ходу запахивая халат, пошла открывать дверь. По привычке заглянула в дверной глазок и отшатнулась: там, на лестничной площадке, стоял… Аслан.

— Привет… — растерянно сказала она, открывая дверь и чувствуя непонятное раздражение. Впрочем, чего тут не понять? Все так некстати. Не хватало теперь еще, чтобы и так не находящий себе места от ревности муж застал здесь Аслана.

Если честно, она его и узнала-то не сразу. Да, это был далеко не тот восточный красавец, с которым она познакомилась в свое время. Помятое лицо, землистого цвета кожа, сутулые плечи… Пыльная одежда…

И взгляд… Самое главное — этот взгляд. Потухший, какой-то обреченный. Безнадежный взгляд.

— Привет, — повторила она и отвела глаза.

Аслан все понял, попытался улыбнуться. Это получилось плохо.

«И надо же, именно сегодня!» — Елена помедлила в дверях, словно сомневаясь, приглашать ли Аслана в квартиру: может, лучше договориться о встрече как-нибудь потом? Но встретившись с ним глазами, тихо сказала:

— Проходи.

— Здравствуй, Лена. — Он попытался ее поцеловать.

Она отстранилась.

— Где сын? — Он покосился на дверь в комнату.

— В садике, вот-вот должны прийти с бабушкой…

— Муж?

— На работе, — ответила она сухо.

— Вижу, я некстати, — сказал Аслан, — ты извини.

Она опустила глаза:

— Я должна переодеться, извини.

— Да, конечно. — Аслан вышел из комнаты, зашел на кухню.

Ей стало неловко и за ужин на плите, и за этот порядок, и за всю видимость своего жизненного благополучия.

«Пришел, наверное, потому, что больше некуда, а не потому, что видеть хотел, — обиженно подумала Елена и тут же в мыслях оборвала сама себя: — Ну а если бы и хотел, что тогда? Готова ли я бросить сейчас все, точнее, мужа ради него, Аслана?»