— А кем работает ваш муж?

— Он крупный чин в МВД… — ответила женщина после пары больших глотков. Впрочем, и после воды ей пришлось поделить название этой должности на три неравных части, чтобы успеть пару раз всхлипнуть. — Извините, что я так…

— А точнее?

— Генерал… Он курирует в министерстве места заключения…

Ой неплохо! Перед таким чиновником все начальники тюрем в струнку вытягиваются.

— А вы не предполагаете, что он тоже может быть замешан в этом деле? — продолжал спрашивать я. Это был вопрос наугад, взятый с потолка, имевший целью, как я уже говорил, единственно отвлекающий маневр. И он сработал!

— Вы знаете… — Елена не то задумалась, не то замешкалась. — Вы знаете, мне тоже приходила в голову эта мысль. Иначе кому все это было бы нужно. И вся эта милиция опять же. И откуда они знали, что он у меня окажется?.. Они, конечно, могли просто следить за ним, но мало ли ходит по Москве кавказцев. А арестовали почему-то Аслана.

Да, Гордеев, славно сработано — все-таки иногда полезно доверять первой же мысли, которая возникает у тебя в голове. Какая-никакая, а все же ниточка! Не факт, что правильная и ведущая в нужном направлении, но ведь и отрицательный результат — тоже результат, как считают люди поумнее нашего. Пока исходных данных настолько мало, что версий может быть бесконечное количество — от каких-нибудь мстящих чеченцев до масонской ложи или, например, неземной цивилизации, которой бедный Аслан Магомадов помешал в исполнении ее высших планов, а потому среди них найти хотя бы одну правдоподобную и небредовую нить — первый, необходимый и важный шаг.

— Значит, вы допускаете, что этот арест был совершен по указке вашего мужа из-за ревности?

— Я, конечно, не вполне уверена в этом. Но это могло произойти.

Мог, мог. Конечно, мог… Для чиновника такого уровня устроить арест неугодного бывшего любовника жены — раз плюнуть… Конечно, это пока только мои предположения, но уж больно они похожи на правду.

— Хорошо, а ваш муж знал о том, что к вам собирается Аслан?

— Вообще-то я ничего такого ему не говорила — зачем?

— Ну а кто такой Аслан, он хотя бы знает?

— Да, кое-что он знает. Я рассказывала о нем, когда мы только познакомились, говорила, что собираюсь за него замуж. Но я не ожидала от него такого. Не думала, что он на это способен…

— А вы, — спросил я осторожно, — как к нему относитесь? Извините, конечно, что я лезу в ваши личные дела, но это мне тоже важно знать для расследования.

— Да-да, конечно, я понимаю, — сказала она, проведя ладонью по лбу. — Нет, я его не люблю. Хотя я уважала его до сих пор. Это был фиктивный брак — ему нужна была жена, с которой можно было бы выйти в общество, этакий непременный атрибут, я бы сказала. Я… наверное, я совершила ошибку. Но я так устала ждать Аслана, и у меня уже не осталось надежды на то, что он когда-нибудь вернется. А жизнь как-то нужно было устраивать… А теперь приходится об этом горько сожалеть.

«Гораздо горше сейчас приходится сожалеть Аслану», — подумал я, но, разумеется, ничего не сказал. По-своему Елену я тоже понимал.

— Что ж, — сказал я вместо этого, — все мы совершаем ошибки, о которых впоследствии приходится горько сожалеть. Никто от этого не застрахован. Ладно, пока у меня к вам больше нет вопросов. Надо, видимо, ехать в прокуратуру, со следователем беседовать. Вы знаете, кто расследует это дело?

— Сейчас, — она снова полезла в сумочку и извлекла оттуда аккуратную записную книжку. — Вот нашла. Ковалев, Александр Васильевич, Дорогомиловская прокуратура. Бережковская набережная, 14. И телефон есть. Нужен?

— Да нет, все равно туда ехать придется. А впрочем, давайте, чтобы потом в справочнике не рыться.

Она продиктовала телефон. Я записал.

— Свои координаты мне заодно тоже оставьте, пожалуйста.

— Да, конечно, я совсем забыла, извините мою рассеянность.

Я кивнул слегка. Она продиктовала свой адрес и телефон.

— Хорошо, я позвоню вам, Елена Николаевна.

— Можно просто Елена, — произнесла она. — До свидания.

— И последний вопрос, — вдруг вспомнил я, когда она уже была у двери моего кабинета. Елена обернулась. — А почему вы пришли именно ко мне?

— Сама не знаю… Хотелось не слишком постороннего человека, моя подруга вас посоветовала. Она с вашей помощью развод оформляла когда-то. И дала о вас самые лестные отзывы. На вас можно положиться.

— Надеюсь, я оправдаю ваши ожидания, — сказал я несколько смущенно и попрощался.

Вот и будь недовольным, ворчи после этого на «бесплатные» дела — те, что сваливаются на нашу юрконсультацию по назначению суда, а потом с помощью Розанова расходятся по адвокатам, работающим здесь. Клиентура все-таки вещь полезная. И мне очень повезло, что у меня есть талант производить на женщин приятное впечатление…

Однако же хватит думать о пустяках, пора и делом заняться. Но вместо этого я уставился в одну точку и замер.

В голове было, что называется, шаром покати — пусто. Казалось, я даже не способен был ни о чем думать. Но я не прогонял это ощущение — по своему опыту знаю, что раз на меня такое накатывает, это неспроста. Для меня это своего рода непроизвольная медитация. Мозг что-то себе соображает и не успевает формулировать словами. Анализирует информацию, раскладывает по полочкам. Видимо, из этого-то процесса и возникает то, что я склонен называть интуицией — ответы на вопросы впоследствии могут прийти будто бы сами собой, на самом деле являясь результатом такого вот мыслительного процесса. Единственная проблема вот в чем: я понятия не имею, какую именно информацию анализирует в данный момент мое неугомонное серое вещество — может, это история, рассказанная только что Еленой, а может, например, и какой-нибудь ничего не значащий случай, как, например, сбитая сегодня моей машиной Юлия. Или вовсе случайно услышанный разговор в той же булочной. Поэтому я и не даю себе расслабиться подобным образом очень уж надолго — жаль времени на то, что может и не пригодиться. Хотя, не спорю, вполне возможно, что разговор в булочной тоже может вдруг оказаться полезным для дела. Неисповедимы пути господни… Все это может пригодиться и не прямо сейчас, а лет так через десять, допустим.