Вернулась она ко мне за столик только через два часа, усталая, но всем на свете довольная.

– На твоем месте я бы поменял работу, – сказал я. – Здесь ты сможешь торчать до пенсии и сделать сбережения на старость.

– Не будь занудой. Гуляем! – воскликнула она. – Чем ты недоволен? Скоро будет конкурс на самого классного мужика. За кого я отдам свой голос, как ты думаешь?

– За Гошу, – сказал я и нарочито громко вздохнул. – Это я так ему завидую. Такие деньги за какие-то несколько минут.

– Я бы предпочла, чтобы ты меня ревновал, – сказала Наташа.

Тем временем снова заиграла музыка и к ней стали подходить новые соискатели ее дивной талии. Среди них Гоша.

– Спасибо, – отмахивалась она. – Я устала. Я могу побыть со своим другом, которого столько лет не видела? – А Гоше сказала: – Мы с тобой уже во всем разобрались и друг друга поняли.

Гоша подошел не один, а с такими же, как он, завсегдатаями все в тех же пресловутых кожаных жилетках. Они стояли с отсутствующими лицами, изображая из себя сильно крутых.

Гоша ничего не ответил Наташе, только посмотрел на меня, прищурив глаза. И его друзья тоже посмотрели. Лениво так посмотрели, что, видимо, должно было выразить их превосходство.

– Чуть не забыла, – обернувшись ко мне, громко сказала Наташа, так чтобы все слышали. – Нам с тобой дадут машину и охрану, когда соберемся отсюда уезжать.

Кожаные жилетки переглянулись. И как-то незаметно слиняли.

– Так в чем дело, – спросил я, когда мы остались одни, – сматываем удочки, пока деньги целы?

– Неудобно, – сказала она, приподняв плечи. – Не знала, что ты такой скряга. Как ты не понимаешь – эту премию я должна здесь же истратить или отдать на благотворительность. Здесь так принято. Поэтому я и говорю: гуляем! Я угощаю. Чтобы не вызывать подозрения у публики, а то и так нас числят здесь мусорами…

– Уж какие там подозрения… – пробормотал я.

Просто мне не хотелось, чтобы она за меня платила. Хотя я прекрасно понимал: убегать сразу, как только выиграл хорошие деньги, неприлично. Хоть в лагерном бараке, где играют блатные, хоть в элитном ночном клубе, где собираются крутые.

– Делать нечего, – сказал я. – Гулять так гулять. Пока всю тыщу не спустим – отсюда просто не уйдем!

– Ну почему, кое-что можем оставить для себя, – шепнула она на ухо. Потом улыбнулась, привстала, поцеловала меня в щеку, хотя я еще ничего не выиграл, и протянула сто долларов. – Бери и ни в чем себе не отказывай! Так это, кажется, называется…

Я шел к стойке бара, сжимая в руке купюру и раздумывал, что бы это могло означать – оставить для себя?

Но это легко сказать – прогулять тысячу баксов за одну ночь. Даже при здешних ценах. Тем более мы были на работе. Проесть, даже при здешних ценах, – нам не под силу. К тому же кое-кто из нас, кажется, бережет фигуру. А на восстановление храма или на инвалидов здесь никто не собирал.

– Вот черт, – сказал я уже под утро. – Никогда не думал, что это так тяжело – прогулять штуку баксов за одну ночь. Тем более если не пьешь. И не пора ли нам, в таком случае, сваливать? По-английски. Тем более что все конкурсы уже закончились.

– Еще не было главного конкурса, самого последнего, – Наташа кивнула в сторону ведущего, чей белый фрак был уже в пятнах, а красную гвоздику сменила чайная роза. Он о чем-то шептался с уже надоевшим мне Гошей в его неизменной жилетке. Возможно, этот Гоша был здесь не последним человеком.

– И, наконец, последний наш конкурс! Самый интригующий и занимательный! – провозгласил шоумен. – Выбор «Мистера Ночь»! Самого крутого и классного мужика из наших гостей!

При этих словах в его сторону стали поворачиваться недовольные головы. Только что люди мечтали лишь об одном – поспать после трудовой ночи, которую они честно отработали. Зато дамочки, похоже, проявили большую заинтересованность.

– Хотел бы напомнить присутствующим о главном призе для победителя! – продолжал ведущий. – Он вправе пригласить для дальнейшего продолжения наших посиделок одну из самых очаровательных дам, принявших участие в голосовании, которое будет открытым. И хочу напомнить некоторым не в меру ревнивым кавалерам, что по правилам нашего клуба победитель получает все и ему не принято отказывать!

Это заявление было принято с визгом, свистом и аплодисментами.

Я вопросительно посмотрел на Наташу.

– Пошли отсюда, – сказал я. – Не нравится мне все это.

– Подожди, – помотала она головой. – Я, как королева вечера, хочу проголосовать за тебя. Посмотрим, посмеют ли мне отказать в моем выборе при том, что я имею право на десять голосов. С условием, что потом точно так же выберешь и ты меня.

– Я и так выбрал, – сказал я. – Так что можем идти.

Она отмахнулась от меня, встала и решительно направилась к шоумену, с которым продолжал шептаться неугомонный Гоша. При ее приближении они смолкли, уставясь на нее осоловелыми глазами.