Андрея слегка огорошил такой поворот событий.

– Понял, – кивнул он, хотя новое задание ему страшно не понравилось.

– Вот тебе новый шмайсер. Держи.

Василий выложил на столик перед Андреем новенький «агран» – запечатанный, в пластиковом мешке, чтобы не пачкать все кругом оружейной смазкой.

– Бросишь рядом с телом. Обращаться умеешь?

– С таким пока не доводилось работать, – с удовольствием пробуя, как лежит в ладони новое оружие, ответил шофер.

– Покажешь ему, – приказал телохранителю Расторгуев. – Можете у меня во дворе, за домом, поупражняться. Вот тебе примерное расписание дня Бондарева, – снова обратился он к Андрею, – домашний адрес, адрес офиса, номер машины, номер сотовика. На все про все чеченцы дают неделю максимум. Если через неделю не справишься, тебя уберут люди Али-хана, и тут уж я ничего не смогу сделать. Если только ранишь, то же самое. Договор четкий – жизнь за смерть.

– Я понял, – повторил Андрей.

Его раздражала излишняя говорливость Расторгуева, любовь к красивым фразочкам, вечное разжевывание одного и того же.

Забрав пистолет и три обоймы к нему, Андрей вышел следом за телохранителем во двор.

…Силаев созвал в пригородном пансионате «Енисей» тайное совещание партийной верхушки. Прежде чем давать «добро» Расторгуевым на обоюдовыгодное сотрудничество, следовало прозондировать своих, готовы ли они переметнуться на сторону Севмаша?

Новые перспективы многих партийцев насторожили.

– А как на это посмотрит губернатор? – посыпались со всех сторон вопросы. – Где гарантии? Это же откровенная черная касса, нас всех пересажают. Шварц на это никогда не пойдет!

Силаев пробовал убедить своих, что губернатор, как баран, побежит туда, куда его погонят.

– С Расторгуевыми можно иметь дело, – доказывал он. – Это совсем не те жуткие уголовники, какими их представляют журналисты. Нормальные деловые люди. Если сегодня мы с ними не наладим сотрудничество, завтра они купят какую-нибудь карманную партию и протаранят ее в большую политику запросто, как нефиг делать!

В общении со своими Силаев мог не сдерживаться в выражениях.

И все же его горячие проповеди соратников не убеждали.

– Шварц трус, – аргументировал свою позицию один из сопартийцев. – Я Шварца давно знаю, он еще в горкоме комсомола заработал характеристику лизоблюда. Он никогда не пойдет на конфликт с силовиками. Я думаю, ни для кого из присутствующих не секрет, что у Расторгуевых конфликт с РУБОПом. Поддержать Севмаш для Шварца – это прежде всего выступить откровенно против РУБОПа, а он на это не пойдет. Он же не самоубийца!

Гул одобрительных голосов показал, что большинство присутствующих согласны с этим мнением.

Силаев снова взял слово.

– Я не понимаю, чем мы здесь все занимаемся? – возмущался он. – Что, наш принцип – делай все, чтобы конкурентам было лучше? В политику нельзя соваться с салонными представлениями о правилах хорошего тона: ах, на ногу ему не наступи, ах, локтем в бок его не толкни! Мы тут что, все институт благородных девиц закончили? Есть две реальные перспективы: уступить дорогу генералу Кирееву на следующих губернаторских выборах или попытаться с помощью капиталов Севмаша самим диктовать правила игры. Да, это жесткая позиция. Да, генералу Кирееву она вряд ли понравится. Но!.. Если кто-то из вас хочет остаться друзьями с генералом, пожалуйста – вот дверь, – Силаев сделал красивый актерский жест в сторону двери конференц-зала, – она открыта, выходите в нее и чувствуйте себя свободными. Можете идти к Кирееву и предлагать свои услуги. А те, кто здесь останутся, будут работать!

Ультиматум возымел действие. На этот раз возражений не последовало. Соратники приуныли, примолкли, задумались… Затем раздались робкие предложения:

– Ну, если бы мы точно знали, что Шварц на это пойдет!..

– Да, если будут с его стороны какие-то действия…

– Конечно, тогда пойдет другой разговор.

– Расторгуевы хоть и темные фигуры, но кто по нынешним временам может похвастаться и денежным мешком, и чистой совестью?

– Это точно.

– Главное, как ты потратишь первоначальный капитал. В Америке бывший гангстер руководил Национальным банком, и что?.. Сделал доллар самой твердой валютой.

Разговор плавно потек в новое русло.

Силаев чувствовал себя победителем.

Вторая встреча Силаева с братьями проводилась в более интимной обстановке, чем ресторан «Шанхай». Поскольку на этот раз разговор предстоял конкретный, лишний раз светиться вместе с Расторгуевыми на людях резона не было.

Силаев сам предложил Василию вариант – пансионат «Енисей».

– Сейчас там никого нет. Меня там знают, вас – нет. Я сниму для вас отдельный блок. Поговорим без посторонних ушей.

Василий согласился.

Вечером к воротам пансионата подкатил «линкольн-навигатор». За рулем сидел телохранитель Василия.

Братья никогда прежде не посещали эту бывшую партийную здравницу. Пансионат не соответствовал их вкусам – слишком совково, тихо, ни девиц, ни приличной публики…

– Слышь, что это за дыра? – с преувеличенным снобизмом осматривая холл центрального корпуса, во всю глотку возмущался Кирилл. – Это что, блин, пионерлагерь? Куда ты меня привез? Мне здесь не нравится.