«Входная дверь — очень особенное место во всей квартире. Её можно вытирать тряпочкой, рисовать на ней узоры, и даже входить и выходить. В настоящий момент она особенна тем, что в неё звонят. А если в дверь звонят — значит, это кому-нибудь нужно. Внимание, вопрос: кому сейчас понадобилась входная дверь? Время пошло!»

Так это просто в дверь звонят! У меня досрочный ответ — Аня это, Аня!

— Где пирожки? — спросила Аня вместо приветствия.

— Их похитили, — сказала я вместо приветствия. — Взяли в заложники. Они сопротивлялись, но как-то не очень убедительно.

Аня деловито осмотрелась вокруг, почесала затылок, после чего довольно хмыкнула. Вообще-то она немного изменилась со вчерашнего дня: была в брюках и рубашке, а не в шортах (а я вообще до сих пор загорала — ходила по дому в трусах и майке. И босиком). Её вполне можно было бы принять за мальчишку, если смотреть издалека, потому что стрижка короткая.

— А ключи где тогда? — спросила Аня.

— Какие ключи? — удивилась я. — То где пирожки, то где ключи. Ты ещё спроси, где моя совесть и где искать счастье!

— Раз пирожками не кормят, значит, нужно идти гулять. А чтобы идти гулять, нужны ключи, потому что ты дома сидеть вряд ли будешь. Или будешь?

— Буду! То есть гулять буду!

Ключи мы нашли очень быстро, в пустой сахарнице. Что они там делали — непонятно. Вернее, понятно — они там лежали. Я ещё раз подивилась уникальности фантазии Бориного папы (или, на крайний случай, мамы). И как я сразу не догадалась, что нужно просто поискать ключи! Или выскочить так, оставив дверь открытой. Бывают же у всяких заведений дни открытых дверей…

— А ты чего не в школе? — поинтересовалась я.

— У меня вторая смена. Ещё долго.

— Тогда, может быть, пойдём гулять туда? Мне там одного… одного человека надо встретить, — смущённо сказала я.

Странно — с Аней быть такой смелой, как с Борькой и Петькой, почему-то не получается. Меня как будто тормозит что-то постоянно. Но я с этим не смирюсь! Я буду бороться!

— Это кого? — спросила Аня. — Борьку, что ли?

— Не. Вадика. Он в первом классе…

— А, такой светлый, низенький и танцует?

— Ага! — обрадовалась я. — Он самый! А ты откуда знаешь? Опять… фраза возникла?

Я поймала себя на том, что кручу пальцем у виска, и быстро одёрнула руку. Аня, к счастью, не обратила на это внимания:

— Он мой брат двоюродный. Редкая оболтусина.

— Это он-то — оболтусина? — возмутилась я. — Это я-то оболтусина! Это моё почётное звание! А Вадик — тихий…

— Ну не знаю, — пожала плечами Аня. — Он меня когда-то за палец укусил. Года три назад.

— Учти, чтобы подтвердить звание оболтусины, мне придётся теперь тоже укусить тебя за палец! — заявила я.

— Тогда я — тоже оболтусина, — моментально решила Аня.

Я совсем не удивилась случайно обнаруженному родству. Если у меня за последние несколько дней появилось целых два брата, то почему у Ани за всю жизнь не может появиться ни одного? А то, что мы наткнулись на двоюродную сестру Вадика, неудивительно — может, меня что-то связывает с этим семейством! Что-то такое… такое…

Оставив две записки: «Боря, я с Аней, гуляем. Вернусь. Элька» и «Боря, я с Элькой, гуляем. Верну. Аня», мы наконец-то выбрались из дома. Поскольку было прохладно, я надела Борькин зелёный костюм, и кепку нахлобучила.

— Слушай, Элька! — сказала Аня, когда мы в лифту ехали. — Я тебе подарок сделаю!

— Сейчас? — обрадовалась я

— Нет, потом.

— Какой же это подарок, если потом? — заныла я. — Хочу сейчас. Гони подарок. Быстро.

— Да у меня рюкзак дома валяется. Красный. Я его не ношу — он маленький. Как раз для тебя!

Я немного скисла (тоже мне подарок). Но потом подумала, что если Аня в рюкзак положит что-то интересное (съедобное, например) то будет очень даже неплохо.

Хм, красный рюкзак…

Мы не сразу пошли в школу. Вернее, сразу, но уж очень как-то извилисто. Нужно взять себе на заметку — если Аня говорит: «Я знаю кратчайший путь, пойдём!», то она подразумевает: «Перед тем, как идти в это ужасное заведение, неплохо бы побродить часик-другой где-нибудь вдалеке, настроиться, набраться смелости…»

Пользуясь случаем, я хочу передать привет… нет, не то… я расспрашивала Аню о Вадике. Какой он был совсем маленьким, что любит, чего терпеть не может.