Но и на этот раз никто не откликнулся. Плетнев повернулся к операм.

— Ну что, парни, надо ломать.

Оперативники переглянулись.

— Нас за это по головке не погладят, — сказал один из них. — Надо бы согласовать.

Плетнев дернул щекой.

— Нет времени согласовывать. Если будут проблемы — валите все на меня. Я ломал дверь один, ясно? Вы даже не успели понять, что я собираюсь сделать. А теперь давайте, парни! Девчонка может умереть из-за нашей медлительности.

Оперативники нехотя подтянулись к двери, но тут раздался щелчок открываемого замка и дверь слегка приоткрылась. Плетнев сделал знак рукой, и опера успели спрятаться за угол.

— Что такое? — раздался негромкий, испуганный мужской голос.

Плетнев заглянул в щель и увидел худое носатое лицо и огромные «булькатые» глаза, с тоской взирающие на окружающий мир.

— Вы меня залили, — выпалил Плетнев.

— Как залил? Почему залил? Кто вы?

— Сосед снизу. У меня из-за вас штукатурка с потолка сыпется! На полу лужа размером с Тихий океан!

— Позвольте, — пробормотал носатый мужчина. — Но у меня ничего не капает. Голову даю на отсечение. Это, должно быть, у соседей за стеной.

— Нормальное кино, — саркастически хмыкнул Плетнев. — У него не капает, а у меня капает. Давай, мужик, открывай, если не хочешь проблем. К соседям я уже заходил, у них все в порядке.

— Но позвольте…

— Ты откроешь или нет?

— Да не собираюсь я вам ничего открывать! — сердито произнес носатый и попытался закрыть дверь, но Плетнев ему не дал.

— Или ты меня впустишь в квартиру, или я туда въеду на тебе верхом, — свирепо сказал он. — Ну!

— Убирайтесь! — воскликнул носатый. — Убирайтесь, или я сам вызову милицию.

Он снова попытался закрыть дверь, но тут у Плетнева сдали нервы и он что было мочи вдарил по двери плечом. Цепочка порвалась и дверь распахнулась, сбив носатого с ног.

— Берите его за жабры, парни! — крикнул Плетнев и ринулся в квартиру.

Оперативники ввалились в прихожую следом за ним. Носатый попытался встать, но один из оперов положил мужчине ладонь на голову, толкнул его на пол и, покачав головой, произнес:

— Не стоит.

— Я буду жаловаться, — тихо и испуганно пробормотал носатый. — Я дойду до самого верха!

— Дойдешь, — согласился с ним оперативник. — Если ноги по пути не обломаешь.

Вбежав в квартиру, Плетнев огляделся по сторонам и рванул в одну из комнат. Однако комната была пуста. На стенах висели картины в основном в стиле «ню». Причем некоторые из них были настолько откровенны, что больше годились для какого-нибудь порнографического журнала, чем для музейного каталога.

Плетнев побежал в другую комнату, но и здесь не нашел ничего подозрительного.

— Антон! — услышал он голос одного из оперов. — Иди сюда!

Плетнев метнулся на голос. Он вбежал в небольшую комнатку и замер на пороге. На резном, обтянутом красным атласом диванчике сидели две девушки и испуганно кутались в красные шелковые простыни. Судя по их голым бедрам и плечам, а также по стоявшему рядом с диваном фотоаппарату на высоком штативе, девушки были моделями.

— Мы здесь ни при чем, — испуганно пробормотала одна из девушек. — Мы только позировали.

— С вами все в порядке? — спросил на всякий случай Плетнев, хотя уже предвидел ответ.

— Д-да, — ответила дрогнувшим голосом вторая девушка. И так же, как несколько секунд назад ее подруга, пробормотала: — Мы здесь ни при чем. Честное слово! Он сказал, что позировать нужно для картины. Мы не знали, что он будет фотографировать.

Плетнев посмотрел на зеркальный фотоаппарат и протянул к нему руку. Помедлив секунду, нажал на кнопку, и фотоаппарат с тихим жужжанием сделал несколько снимков.

— Вот тебе и бормашина, — тихо пробормотал он.

— Антон, ты только посмотри на это, — сказал оперативник, протягивая Плетневу несколько фотографий. Посмотреть тут, и впрямь, было на что. Сцены соитий были сняты беззастенчиво, в самых немыслимых ракурсах и позах.

Плетнев чертыхнулся и вышел из комнаты.

Носатый мужчина все еще сидел на полу в прихожей.

— Что это значит? — визгливо спросил он. — Какого черта здесь происходит?

— Мы накрыли порнопритон, вот что здесь происходит, — со злостью в голосе ответил Плетнев.

— Какой к черту порнопритон! Я художник! Это — мои модели. Имейте в виду, у вас всех будут больши проблемы!

Плетнев и оперативник, караулящий художника, переглянулись. На физиономии оперативника появилась грустная усмешка, как бы говорящая, — «ну вот, нарвались».