— То-то и оно.

Турецкий хотел что-то добавить, но лицо его исказила гримаса боли, и он снова прижал руку к повязке. По белому полю бинта стало расползаться красное пятнышко.

— Я позову врача! — взволнованно сказал полковник и вскочил со стула.

Он вышел из палаты, и через минуту вернулся с врачом, маленьким, пожилым человеком с седой профессорской бородкой.

— А вы куда? — сказал полковнику врач, закрывая дверь перед его носом. — Поговорили, и хватит. Больному нужен отдых. Идите-идите. Потом придете, завтра!

— Бай, Александр! — сказал Маршалл и махнул Турецкому рукой.

Турецкий отвернулся. Врач подошел к постели и присел на стул.

— Ну вот, — недовольно сказал он. — Я же предупреждал, что громко говорить нельзя. Вы что, хотите, чтобы швы разошлись? Ну-ка, дайте посмотрю.

Он слегка приподнял голову Турецкого за подбородок.

— Думаю, все не так страшно, — пробубнил врач себе под нос. — Кстати, Александр Борисович, ваша жена сидит в холле уже два часа. Она просила меня ничего вам не говорить, но… Похоже, она боится к вам войти? Вы что, поссорились?

Турецкий хотел было ответить, но врач положил ему пальцы на губы и усмехнулся:

— Э, нет, голубчик. Сегодня вам лучше помолчать. Просто кивните, если хотите, чтобы я ее позвал. А если не хотите…

Александр Борисович усиленно закивал.

— Вижу, вижу, — улыбнулся врач. — Хорошо. Сейчас займусь вашим горлом, а когда закончу, позову сюда вашу супругу. Только это будет молчаливое свидание. Как в «Штирлице», помните? Кафе «Элефант». Идет?

Турецкий улыбнулся и кивнул.

— Вот и славно, — сказал врач. — А за горло не беспокойтесь. Все будет хорошо. — Он вздохнул и повторил: — Все будет хорошо.