— А чем вы занимаетесь в Лондоне?

— Учусь в колледже. Вообще-то не в Лондоне, а в Кембридже. Это, как говорится, несколько в стороне.

— И когда заканчиваете?

— В будущем году, — после новой, почти незаметной паузы ответила Нина.

Филипп усмехнулся: пожалуй, для того, чтобы скрыть свой истинный возраст, даже и он лучше бы, то есть правдивее, интонации не придумал. Молодец, девочка. А старый козел должен купиться. Иначе зачем бы он затевал доверительную беседу с новенькой?

— Скажите, Нина, а каким образом вы попали в Англию? У вас там родственники?

— Нет. У папы был один знакомый… Он уехал из этой страны. Давно уже, лет пять назад.

И снова Филя отметил, что Нинка умница — «эта страна» прозвучала правдиво и, как ни странно, достаточно современно, особенно в молодежной среде, бредящей Америкой.

— И это вы с его, значит, помощью?

— Фактически да. Его жена преподает у нас славистику как факультатив. Ее ценит руководство. Ну а я, как бы… — она хихикнула, словно от неловкости, — как бедная родственница.

— Смотрите, как вам повезло… — В голосе Хлебникова прозвучало поощрение. — А родители ваши кто?

— Мама — музыкант, но больше не концертирует, преподает что-то в музучилище. А папа — он, увы, пенсионер. Пострадал и теперь дома еле ходит.

— А где пострадал, если не секрет?

— Да какой тут секрет? О нем даже в газетах год назад писали… Он пострадал во время теракта. В одном детском доме здесь, в Москве, на окраине где-то, хотели заложников захватить, а папа с другими милиционерами пострадал при взрыве. Теперь инвалид первой группы.

— А кем он был, ваш папа?

— Почему был? — «обиделась» Нина. — Он есть. Не ходит только, плохо говорит. Почти не слышит. А служил он в прокуратуре. Но вы, наверное, хорошо знаете, как бывает в жизни? Пока ты при хотя бы маленькой власти, все перед тобой заискивают, а как случится беда, напрочь забывают. Так что папа теперь один, никто к нему не ходит, да и он тоже никого видеть не хочет.

— Но ведь какие-нибудь, может, просто чисто человеческие, приятельские связи у него остались? Так же обычно не бывает, чтоб с глаз долой — из сердца вон, верно?

— О господи! — почти по-взрослому вздохнула Нина. — Какие там связи?! Их у папы и раньше не было, иначе отчего б его мама неудачником называла? А теперь сама его с трудом в нашу районную поликлинику провожает.

— Да-да, я могу только посочувствовать… Человеческая неблагодарность не знает границ… А фамилия у вас какая, может, я тоже слышал?

— Турецкая. Нина Александровна Турецкая меня зовут. И я всегда гордилась своим папой.

Сказано это было настолько по-детски непосредственно, что только по идиотизму либо злому умыслу можно было поверить, что девочке шестнадцать. Нет, тут едва к четырнадцати подходит. И следовательно, остается опасность того, что какого-нибудь слишком уж ретивого посетителя сайта знакомств устроит сексуальная связь именно с малолеткой. Тем более что внешне выглядит Нинка очень привлекательно. В маму пошла, а ростом — к отцу тянется. То есть наживка что надо. К сожалению, ибо Филя был против такого риска. И вообще, нельзя привлекать детей…

— Да, по-моему, я что-то слышал. Кажется, фамилия знакомая. Была в газетах, — авторитетно подтвердил свои соображения художник. — А что, Ниночка, — ага, началось! — ваши родители разве не против того, чтобы вы посещали клубы подобного рода? Нет, поймите, я не в том смысле, что у меня здесь творится что-то непристойное, вовсе нет! Но… вы же меня наверняка понимаете, что встречи взрослых людей, страдающих от одиночества, иной раз, возможно, даже и помимо их воли, выливаются в некую любовную связь. Я понятно говорю?

— А чего ж тут непонятного? — по-взрослому удивилась Нина. — Между прочим, у нас, в Британии, подобные сайты пользуются успехом. Не столько у молодежи, сколько у лиц среднего возраста. Но там мне не понравилось, я не люблю контроля. Даже от родителей.

— Что, так строго? — пришла очередь удивляться Хлебникову. — Ну, если хотите, давайте я поговорю с вашей мамой. Она как, следит за собой? Еще не превратилась в унылую сиделку?

— Мама у меня красавица, — тихонько теперь вздохнула Нина, затаенно так. — Я, когда вырасту, очень хочу быть на нее похожей. Жалко, что она не музицирует уже, ее очень любили слушать… Она у меня высокая, стройная, фигура — во! — Нинка показала большой палец. — Но строгая, этого тоже не отнимешь…

— Ну разве это такая уж неразрешимая проблема? — усмехнулся Хлебников. — Вот, передайте вашей маме мою визитку. — Он достал из наружного кармана пиджака карточку и протянул ее Нине, та взяла, прочитала и, улыбнувшись, спрятала в свою сумочку, которая висела у нее на плече.

— Я, наверное, не совсем то сказала, что хотела. Не в маминой строгости дело, понимаете? И даже не в той внутренней дисциплине, которую нам прививают в колледже, а в том, что это — не рекомендуется! — последнее слово Нина произнесла по слогам. — А проверить, насколько ты следуешь… или же не следуешь рекомендациям, у нас там пара пустяков. Поэтому мы и не любим. А здесь я услышала от Юли, что у вас эти сайты пользуются огромным спросом, вот и решила посмотреть, как это здесь делается, чтобы потом рассказать своим… ну, коллегам, вы понимаете?