Шрифт:
Руди уже придумал план, но ему следовало разыграть его по нотам.
— Послушай, Бет, — сказал он убедительным и тихим голосом. — У Моны нет ни родственников, ни друзей. Черт! У нее даже нет парня. Ее никто не будет искать. И она редко ходила в свой университет, поэтому…
— Руди, звони в полицию! Немедленно!
— Ладно, ладно.
Он вскинул руки вверх. Его волосы торчали во все стороны.
— Я уже звоню.
Руди взял телефон и начал набирать номер. Но он звонил не в полицию, а спортивному букмекеру. Какое — то время он молча слушал ответ, барабаня пальцем по столу. Затем на его лице появилась улыбка.
— Клиппер выиграл в шестом раунде.
Бет перешла на крик.
— Руди, ты сошел с ума! Что с тобой происходит?
— Милая, это только из — за любви к тебе. Я иду на это ради нас обоих. Мне хочется, чтобы мы однажды поженились, завели детей и все такое.
Бет шмыгнула носом и приподняла голову.
— Правда?
— Конечно, милая, — заверил он ее. — Мне лишь нужно, чтобы ты поверила в меня. Иди в постель. Доверься мне.
Он нежно погладил ее по щеке.
— Я обо всем позабочусь.
Руди начал выполнять свое обещание. Сначала он отвел Гормока обратно в подвал. Аломансер улыбался.
— Я теперь насыщен, добрый Руди. Мое проклятие облегчено, и я могу заснуть. Я искренне извиняюсь за любые причиненные беспокойства.
— Все нормально, Гор. Не волнуйся об этом. Со всеми иногда такое случается.
Руди поморщился, вспомнив о печени Моны.
— Тогда до завтра, — сказал аломансер. — Сейчас мне требуется сон. Возможно, я даже увижу добрые сновидения.
— Спокойной ночи, — ответил Руди.
Поднявшись наверх, он запер люк на замок.
Копать могилу было трудно. Тяжелее, чем он ожидал. Но Руди, одетый только в трусы, копал глубоко и обстоятельно. Вставлять органы обратно во вспоротый живот тоже было нелегкой задачей, хотя, если смотреть на все это с другой перспективы… Позже, на маленьком заднем дворе, при свете луны и с трелями сверчков, с холодной травой под ногами и запахом лавра в чистом воздухе, он похоронил капризную Мону.
Однако осталось еще одно дело. Гормок сказал, что он должен был совершать убийство в тот день, когда выполнял ворожбу. Это большая проблема, подумал Руди. Он не хотел позволять Гормоку вспарывать людей и поедать их печени. Но ему требовались его предсказания о результатах следующих игр и боев. Значит…
Он тихо прокрался в подвал. Гормок спал, тихо бормоча какие — то слова на вавилонском языке. Сейчас все устроим, подумал Руди, поднимая топор.
— Сна больше нет! — вскричал аломансер, цитируя Шекспира. — Макруди убил этот сон!
Кровь текла, как соус на спагетти. Руки и ноги отлетали в стороны. Но другого способа не было. Черт, я оказываю ему услугу. Руди был уверен в этом, отсекая члены ворожея. Рубить пришлось много и долго. Закончив работу, он перевязал обрубки бинтами и шпагатом. Какой насыщенный день, подумал он, поднимаясь наверх.
4
На следующий утро Бет спустилась в подвал и снова разразилась криком:
— Что ты наделал?!
— Разве я не говорил, что обо всем позабочусь?
— От него остался только торс!
— Да, и теперь он не сможет никому навредить, — ответил Руди. — Теперь ему не нужно волноваться об убийствах. Мы будем кормить его и заботиться о том, чтобы он ни в чем не нуждался.
Бет нахмурилась.
— Что ты имеешь в виду?
Руди решил сменять тему.
— Смотри! — сказал он, помахав пачкой 100–долларовых купюр. — Наш парень снова потрудился. «Вечерний чай» пришел на ипподроме первым. Ставки были тридцать два к одному. Ты можешь этому поверить?
Бет пришла в бешенство, что было вполне ожидаемо.
— Руди! Ты снова играл? Пойми, он убийца! Мы не можем держать такого человека в нашем подвале. Тем более, без рук и ног!
— Все обойдется, золотце.
Руди вложил в ее ладони пухлую пачку денег. Бет вздохнула от изумления.