Подошедший помощник шепнул Кострову на ухо, заметив его естественный интерес к незнакомцу:

– Старший следователь по особо важным делам Генпрокуратуры Турецкий собственной персоной.

– А кто его приглашал? – так же тихо спросил Костров.

Помощник пожал плечами.

– Ясно. Ну пусть. Внимательно следите за контактами. – И тут же громко обратился ко всем присутствующим: – Господа, если вы уже успели насладиться творчеством художников, давайте не будем нарушать славную традицию этого дома и перейдем в соседний зал, где страждущие смогут промочить горло, а уставшие после напряженного трудового дня перекусить чем, как говорится, Бог послал. Впрочем, если я поторопился и у вас еще не прошло желание общаться с искусством, милости прошу, продолжайте осмотр.

Костров широко и открыто улыбнулся, а двое молодых, по-спортивному подтянутых людей одновременно распахнули створки высоких дверей, за которыми открылась веселящая душу картина: длинный, богато накрытый стол, ломящийся от всевозможных закусок, и пятеро официантов у противоположного торца стола. Фуршет, – значит, стулья не полагались. Хотя вдоль стен банкетного зала стояли удобные диваны. Словом, хочешь стоять – стой, посидеть – наваливай пищу в тарелку и вали себе на диван.

Марк Михайлович мог бы и не ехидничать, он прекрасно знал, чего обычно желает его публика. Народ тут же повалил в раскрытые двери. Турецкий с улыбкой наблюдал за этой картиной, вертя в пальцах пустую рюмку и как бы не зная, куда ее поставить. Костров заметил, кивнул одному из официантов, и тот быстро подошел к Турецкому с пустым подносом. Этим обстоятельством воспользовался и Костров, хотя не любил быть навязчивым: по заведенному порядку гости сами подходили к нему, представляя новых посетителей. Но в данном случае формальности подобного рода были излишними.

– Добрый вечер, господин Турецкий, – приветливо улыбнулся Костров и протянул ладонь для рукопожатия.

– Здравствуйте, Марк Михайлович, – спокойно, словно со старым знакомым, поздоровался Турецкий.

– Мы знакомы? – слегка удивился Костров.

– До сей минуты – заочно. Рад с вами познакомиться и очно, как говорится.

– Каким ветром?

– Слухами земля полнится. Говорят, публика бывает интересная. Модные экспозиции. А я – человек любопытный, вторая профессия – журналист. В настоящий момент внештатный корреспондент «Новой России». Надеюсь, доводилось слышать о такой газете?

– Ну а как же! А от кого, если не секрет, узнали о моем салоне? Хочу объяснить: мой вопрос вызван в некотором роде меркантильным интересом. Как работает реклама? Слухи – это ведь тоже одна из разновидностей рекламы, не так ли?

– Согласен. А вот от кого? – Турецкий задумался. – Вспомнил! Я так понимаю, что вас интересует, видимо, совершенно конкретное лицо? Иначе все социологические исследования ломаного гроша не стоят, верно? Был сегодня в «ленинке», мужик там попался мне симпатичный, Сиротин Алексей Андреевич. Он кадровик в этой библиотеке. Ну вот, в разговоре с ним и возник ваш салон.

Турецкий отлично помнил, что ни самого салона, ни фамилии Кострова не возникало, но в данном случае он подтасовал факт сознательно. Ибо наверняка контакты у этих двух бывших кагэбэшников имелись. Если Костров занимается аукционной деятельностью, то как же он может пройти мимо библиотечных раритетов?… Да и потом, интересно, как он отреагирует на фамилию Сиротина.

– Ах вот от кого, – будто бы даже поскучнел Марк Михайлович. – Да, мы знакомы, я даже как-то приглашал его на очередной вернисаж.

«Вот ведь негодяй, – думал между тем Костров, – а он ведь и слова не сказал, что обо мне говорили с этим…»

– Ну и как вам нынешняя экспозиция?

«Значит, задело…» Турецкий честно пожал плечами:

– Знаете, я все-таки не великий знаток живописи такого рода. Я не в восторге, прямо скажу. Но в таких вещах придерживаюсь китайского принципа: пусть расцветают сто цветов. Так, кажется?

– Ага! – засмеялся Костров. – А вредные мы – ножичком: чик! Да?

– А вот этого не одобряю. Я – плюралист… Хороший коньячок!

– Прошу, – гостеприимно показал рукой хозяин, – приятно с вами беседовать. Здесь обычно собираются некоторым образом уже знакомые люди, но вам я готов присылать личные приглашения на все наши мероприятия.

– Буду весьма признателен.

Они раскланялись и вместе перешли в банкетный зал. Хозяин к дальнему торцу стола, Турецкий остался у ближнего, у входа. Здесь было не так тесно, к тому же приближался тот самый официант, который уже угостил его коньяком и которому что-то, проходя мимо, сказал Костров.

– Вам понравился этот коньяк, – сказал официант, – и Марк Михайлович просил передать его вам. Прошу, – он открыл бутылку и, наполнив рюмку, поставил и то и другое перед Турецким.

«На сегодня это уже третий заход, – сказал сам себе Александр. – Если кому-то требуется меня споить, этот „кто-то“ недалек от цели».

– Господа! – громко заявил Костров, обнимая за плечи невысокого чернявого, цыганистого мужика с выпуклыми, похожими на крупные маслины глазами. – Представляю вам моего коллегу из Соединенных Штатов, Джимми Сакко. На этот раз уже в новом качестве. На открытии выставки Джим выступил в роли ее менеджера. Сейчас у него более высокая задача. Впрочем, о ней мой друг скажет сам. Прошу, Джимми.