– Все. – Меркулов явно приободрился и постучал ладонью по столу. – Давайте о деле… Так, ты тут предполагаешь… Правильно, – сказал, поднимая глаза от Сашиного текста, – меня уже предупредили, что Лямин будет просить о выделении дела о похищении его дочери в отдельное производство и о прекращении его. Негоже поднимать волну вокруг высоких правительственных чиновников – ажиотаж, нездоровый интерес, понимаешь… Не пострадала девка, и слава Богу…

– Конечно, – легкомысленно добавил Грязнов, – впендюрили пару раз… с кем не бывает…

– Этот вопрос закрыт для публичного обсуждения, господа хорошие, – прекратил фривольные соображения своих коллег заместитель Генерального прокурора страны. – И попрошу обойтись без ваших скабрезных шуточек. Давайте лучше думать, кому поручим руководство дальнейшей работой группы.

– Прости, Костя, не понял. Меня что, отстраняют?

– Нет, поручают еще более ответственное дело. Можешь, если пожелаешь, увенчать себя самостоятельно лаврами победителя, все твои соображения будут приняты во внимание неукоснительно. Грязнов, я полагаю, как заместитель руководителя группы, не откажется от сотрудничества. Вот только кого бы назначить вместо Турецкого, право слово, не знаю.

– Костя, не ломай ты голову. Прекрасно известно, что у всех наших по целой пачке дел и свободных шей нету. Найди того, у кого сейчас меньше других, и поручи числиться, но в дела нос не совать. Ребята вместе со Славкой сами доведут до конца. Там еще немало сложностей, поэтому постороннее вмешательство может просто подгадить делу. А по существу пусть покомандует Игорь Парфенов, он мне кажется толковее других. Или вообще переведи его к нам. Задыхаемся же. Он, как я понимаю, против не будет. А ходить под «индюками» – не велика радость. По себе знаю.

– Минуточку! – напыжился Меркулов. – Это когда ж ты ходил-то под «индюками»? Ну!

– Это я так, Костя, к слову… – поправился не без ехидцы Саша.

– Наглец! А? Грязнов, как тебе нравится? Воспитали на свою голову!

Славка хохотал, разряжая обстановку.

– Ладно, – махнул на него ладонью Меркулов, – пойдем дальше. Я, пожалуй, соглашусь, если Грязнов не будет против и если ты обещаешь мне в течение сегодняшнего дня полностью ввести Игоря в курс всех дел. Включая то, о чем мы здесь говорили. И будем говорить дальше.

– Почему только сегодня?

– Потому что завтра первым же рейсом ты вылетаешь в Штаты. Точнее, в Вашингтон… Ну а где же Денис, черт бы вас побрал, ребята?!

– Костя, мы не понимаем причины такой спешки! А Дениска при чем?

– При том, что он вылетает вместе с Турецким. Завтра. Это хоть вам, бездельникам, понятно?!

– Другой разговор, – сказал Слава, поднимаясь, – так бы сразу и сказал… Хуже нет, когда темнят… А он должен быть. Не исключено, послушно ждет вызова в коридоре. Сейчас вернусь.

– Саша, – сказал Меркулов, когда Грязнов покинул кабинет, – дело, которое тебе поручено, чрезвычайно серьезное и деликатное. Даже не знаю, как ты справишься…

– Это почему же?

– Деликатность, Саша, не в твоем характере.

– Ну так поручите другому! Который умеет деликатно лизать начальству задницу!

– Вот видишь! – словно обрадовался Меркулов. – Именно об этом я и говорю! А тебе уже через сутки придется общаться с замечательной женщиной… Знаешь, кто такая? Джеми Эванс – министр юстиции Соединенных Штатов, она же – генеральный прокурор, а заодно курирует ФБР. По образованию юрист, отлично владеет русским, поскольку является профессором-славистом. И вообще прекрасная женщина. Я с нею знаком.

– А с кем ты незнаком?! – фыркнул Турецкий. – Меня долбишь, а сам, оказывается, тот еще котяра…

– Фи! – как от «нежданчика» сморщился Меркулов. – Где тебя воспитывали!…

– А что ж удивительного, если мой учитель… как это? – и запел с цыганским надрывом:

Я просыпался на рассвете.

Был молод я и водку пил.

И на цыганском факультете

Образованье получил!…

Чего ж ты после этого от меня хочешь?

– Да-а… Но мало ли, что было когда-то? Словом, я решил, что деликатную сторону задания поможет тебе осуществить младший Грязнов. – Меркулов посмотрел в сторону двери и, поднимаясь, сказал: – Здравствуй, Денис Андреевич, очень рад тебя видеть. Чай? Кофе? Этим, – кивнул он на ошалевших Турецкого с Грязновым, – я не предлагаю, потому что хорошо знаю их вкусы.

– Я бы выпил кофе, – ответил Денис. – Здрасьте, Сан Борисыч. Как ваша машинка?

– Ой, совсем забыл! – хлопнул себя по лбу Александр. – С утра собирался снова просить об одолжении. Не знаю, кого лучше: тебя или твоего дядьку. Машина-то вчера осталась на стоянке салона «Сатурн», что на Мясницкой. И теперь я боюсь, кабы там чего под днище не сунули. Хорошо бы ее оттуда вывезти эвакуатором, а потом осмотреть. Правда, – Турецкий в упор посмотрел на Меркулова, – вчера ночью один генерал сказал мне, что я правильно сделал, не поехав домой под кайфом. Мало ли? Но я бы все-таки не рисковал. Генералы, как мы уже поняли, народ чрезвычайно ненадежный. И слово держать их не научили. Наверно, еще в школе, да, Костя?