Шрифт:
Гоголев посмотрел вопросительно.
– А ты что, так и не понял?! – закатывался Грязнов, хлопая себя по ляжкам и приседая от смеха. – Это ж кому рассказать! Они, – Вячеслав стал тыкать пальцами в качков, – сами же и оплатили нашу операцию!
Рассмеялся и Гоголев. А за ним бойцы спецназа, успевшие «отовариться». Неожиданно для себя засмеялся и Соболев.
– А ты говорил – разборка! – хохотал Грязнов. – Да у вас в Питере все через жопу!… Ох, страсти небесные!…
Эпилог.
ВСЕМ… ПО СЕРЬГАМ
В одном купе они оказались случайно.
Впрочем, как сказать… Если мыслить философскими категориями – а Турецкий кое-что все-таки помнил из давно пройденного курса вузовских наук, – то многие явления, необходимость которых и ежу понятна, в своей поразительной неповторимости выступают как случайные. Об этом довольно много, и небезуспешно кстати, рассуждали классики марксизма-ленинизма. И студенты не могли пренебречь их философскими изысками.
Поэтому и телефонный звонок Кости Меркулова, который поначалу Александр воспринял как некую похвалу – и двух недель не прошло, а вот вам и заказчик, и исполнитель, нате, на блюдечке, в кои веки подобное случалось?! – таил в себе нечто большее. Молодец, и ты, и вся твоя команда хорошо сработали, но… Разве дело уже закончено?
Очень подмывало сказать: Костя, остальное политика. Это уже не по моей части. У вас у всех много звезд, вы высоко сидите, общаетесь с богами, вам и карты в руки. И Костя, даже на расстоянии чувствуя возражения Александра, поторопился сказать, что в данный момент от Турецкого никаких подвигов не требуется. Надо просто сесть в поезд и приехать в Москву. Имея в виду при этом, что соседом по купе может случайно оказаться Валентин Евгеньевич Латников. Президент изволил пожелать его увидеть. Возможно, и в связи с необходимыми уже перестановками в Министерстве внутренних дел. Ну чего тут трудного?
И еще одно обстоятельство. Желательно, чтобы прощание с питерскими коллегами, да и с тем же Грязновым, происходило не на вокзале, тем более не у вагона. Демонстрации трудящихся тоже ни к чему. Спокойно, Саша. Заходи в купе, садись. Неожиданно увидев соседа, можешь удивиться. Но в меру. Ты же солидный человек…
Сильно подозревал Александр Борисович, что его совсем не случайно избрали для этой, мягко выражаясь, неблагодарной и неблагородной миссии. Отвлекающий маневр? И это вполне могло быть.
Он еще спросил: может, какие-то материалы с собой захватить? На что Костя неуверенно заметил, что вряд ли в них сейчас появится острая необходимость. То, что надо, в прокуратуре уже имеется. Это он явно имел в виду протоколы допросов Соболева и Монахова, проведенных по горячим следам. Мудрый Монах, еще следуя в камеру-одиночку, успел сообразить, что роль заказчика ему ну никак не подходит. И еще понял, что если он станет действительно нужным Гоголеву с Грязновым, то никакой Латников до него не дотянется. А уж об Алексееве с его личным банкиром и говорить не приходится.
Турецкий, конечно, подозревал, что открывшиеся обстоятельства произведут эффект красиво рванувшей бомбы. Но ему меньше всего хотелось стоять рядом с эпицентром взрыва – не осколком заденет, так дерьмом заляпает. Ан нет, Косте все привиделось иначе…
Грязнов в своем понимании дела был чист, как младенец. И наивно-искренен.
– Они что, не могли послать с ним парочку чекистов, что ли? На хрена тебе, Саня, баян, когда ты туговат на ухо?
Однако по рюмашке перед отъездом таки взяли. По двум причинам. Во-первых, чтоб пахло. Легкий кайф снимает подозрения. А во-вторых, и это было главным, за скорое возвращение. Как в детской песенке-считалке: туда-сюда-обратно, тебе и мне приятно. Ты уж сделай нам всем одолжение, Саня, не задержись. Ибо, если все сыграно правильно, не исключено, что в самое ближайшее время прокуратуре придется просить Федеральное собрание дать свое согласие на привлечение к уголовной ответственности самого господина губернатора. А это уж точно не хухры-мухры…
Вот таким образом они «случайно» и встретились.
Турецкий все думал: почему поезд, а не самолет, скорее ведь. И еще грела грешная мыслишка: вдруг встретится та симпатяшка стюардесса с игривыми глазками и всем остальным! Александр Борисович был уже в том возрасте и в том положении, когда от нечастых подарков судьбы не отказываются. Это раньше – подумаешь, большое дело, не сегодня, так завтра, а нынче – шалишь…
Но из канцелярии губернатора – вероятно, по указанию из Москвы – принесли билет на ночной поезд, на «Стрелу». Такой же билет, как выяснилось несколько позже, был вручен и Латникову.
Последнего, естественно, провожали. И Турецкий понял, что имел в виду Костя, говоря о ненужности демонстраций.
Латников удивился. Турецкий – тоже.
– Какие дела? – спросил Валентин Евгеньевич.
– Начальство зовет, – пожал плечами Александр.
– А вас, смотрю, проводили, – понимающе улыбнулся Латников.
– А-а… Есть маленько. – Турецкий помахал ладонью у рта. – Традиция…
– Ну так, может, и не станем ее нарушать? – покровительственно предложил заместитель министра.