Почему именно «артист»? А возможно, из-за всех этих причиндалов – переодеваний, маскировки, париков… Артистическая, значит, натура. Такой водяру в подворотне по собственной инициативе жрать не станет, разве что только для прикрытия. Образованный, выходит… А механика финкой уделал как профессионал. Но тогда у него и связи должны быть на соответствующем уровне. И прикрытие. И дно незаиленное, где он при необходимости вынужден отлеживаться. Словом, тут было о чем подумать.

– Попробуем немного дотянуть фоторобот, – задумчиво сказал Кротов. – Он, конечно, не брюнет…

– И не поэт, – поддакнул Голованов.

– И не герой, – добавил Денис. – Как там, в песне-то? Объявляю заранее?

– А вот тут ты, Денис Андреевич, не совсем прав. Парень как раз мог быть героем. Но сильно кем-то обиженным. Как это у нас чаще всего и случается. Или счел свои заслуги недооцененными по достоинству. В общем, у меня есть некоторые соображения, подумаю и доложу.

– Ну что ж, – Грязнов-старший тяжело поднялся, – тогда я еще раз, мужики, приношу вам свои извинения, что заставил ради своих забот оторваться от субботнего отдыха.

А вот тут уже все откровенно заулыбались. Блажит товарищ генерал. Это в какие же времена народ в «Глории» позволял себе устроить в субботу уикенд? Впрочем, Вячеслав Иванович и сам сразу понял, что хватил лишку. Надо было сдавать назад. И он пошел к висящей на вешалке своей роскошной кожаной генеральской куртке и добыл из необъятного кармана бутылку коньяка.

– В мои времена, – сказал как бы самому себе, – всегда где-то поблизости должны были находиться соответствующие емкости. Неужто обычаи исчезают вместе с уходом патриархов?

– Мы можем пройти ко мне в кабинет, – небрежно кинул Денис.

– Ты неправ. Зачем персоналу знать, как проходят закрытые совещания? – возразил Грязнов.

– Уж и персонал! – фыркнул Денис.

– Все равно, – упрямо настаивал Грязнов. – Вон у вас на часах такой охранник, что боже меня упаси! Я уж не говорю о том, что не пожелал сразу признать меня. Но и признав, ксиву потребовал. Понимаю, дисциплина – она для всех одна. Правильно?

– Вы не в курсе. – засмеялся Сева Голованов, – Тут было дело, к нам один псих ворвался. Так еле скрутили. Вот и решили теперь – от греха, знаете…

– И все равно тут как-то уютнее… Давай, Дениска, неси сюда чего у тебя там есть. Прав ведь Алексей – пути и в самом деле неисповедимы. А береженого все-таки Бог бережет…

Семен Семенович разглядел в дверной глазок гостя и стал открывать многочисленные свои запоры, приговаривая:

– Сейчас, сейчас… Ну здравствуйте, здравствуйте, юноша! Какими судьбами?

– Вам тыща приветов, Семен Семенович, – сказал, входя, Денис. – И от дяди, и от дядь Саши, и вообще от всех моих сотрудников.

– Понятно, – кивнул Моисеев, снова старательно задвигая щеколды, – вы, конечно, по делу, а не чтоб просто навестить старика. Понятно… А вот в наше время…

Он недоговорил и зашлепал в кухню, жестом приглашая Грязнова-младшего следовать за собой, маленький, сгорбленный и как будто чем-то сильно обиженный. Впрочем, обида его была Денису понятна: старик ждал гостей для беседы, для воспоминаний, для чая под коньячок. А тут явился этакий молодой и независимый и вместо доброго разговора об ушедших временах просто скажет: «Семен Семеныч, вспомните-ка, а кто это в начале восьмидесятых проходил у вас по делу об „оружейниках“?»

Вячеслав Иванович, уезжая из «Глории», так и сказал:

– Напомни Семену про дело об «оружейниках». Там у нас, помнится, проходили некоторые умельцы. Может, следок найдется. Я от вас, ребята, конечно, не жду, что вы мне стрелка на блюдечке поднесете, но то, что мы сможем при благополучном стечении обстоятельств проникнуть в его окружение, представляется мне несомненным.

Денис едва не поперхнулся от столь замысловатого оборота, прозвучавшего из уст Грязнова-старшего с потрясающей безапелляционностью. Оставалось лишь сокрушенно вздохнуть: вот, мол, к чему приводит постоянное общение с «верхними» людьми. Теперь уж и не скажешь просто: «Парни, помогите найти мастера-оружейника, который готовил инструмент для убийцы».

Пересказывая сейчас Семену Семеновичу основное содержание разговора в «Глории», Денис, естественно, не мог отказать себе в удовольствии поцитировать и слегка поскоморошничать по дядькиному адресу. Моисеев заглатывал с восторгом. Это ведь была та живая бестолковая и стремительная жизнь, которой он на своей пенсии был практически лишен. А мозги-то еще ого-го! И на память грех жаловаться!…

Словом, вот так, с юмором, и подошел Денис к главной своей просьбе. Упирая на то, что в первую очередь это просьба самого начальника МУРа. Ну а о питерских коллегах и говорить не приходится. Семен Семенович все понял правильно и почувствовал значительность момента. К тому же нерастраченным еще, хоть и старческим, своим нюхом он почуял исходивший от молодого человека аромат известного, но малоуважаемого в прошлом прокурором-криминалистом Моисеевым напитка, именуемого коньяком. Сам он всегда предпочитал спирт. Лучше неразбавленный. Но времена меняются, кого нынче удивишь настоящим «спиритус вини»! Да еще в стране, серьезно пострадавшей от всякого рода заграничных «роялей»…