Судмедэксперт в составе дежурной оперативно-следственной бригады прибыл вместе с Грязновым, но, поскольку ему не нашлось работы, спокойно дремал в машине. Он проверил пульс старика и дал ему капсулку нитроглицерина, которую достал из собственного кармана. Сказал:

– Сейчас оклемается.

Впопыхах как-то не очень обращали внимание на хозяйку, а она тоже сунулась со всеми в мастерскую мужа и, когда увидела целую кучу деньжищ, о которых не ведала ни сном ни духом, словно с цепи сорвалась.

– Паразит старый! – завопила она. – Гадина подколодная! Сраные портки свои стирать заставлял, а сам копил?! Чтоб ты подох, изверг проклятый, мучитель поганый! За что, Господи?!

И эту потрясло. Но совсем иначе, потому что она вдруг увидела всю свою тошнотворную, проклятущую жизнь, из которой не было для нее выхода. А оказалось, что был он, и совсем рядом, только руку протяни, ткни отверткой – и вот она, настоящая спокойная жизнь на старости лет. Так нет же! Убил, мерзавец старый. И себя убил, и ее – дуру несчастную…

То ли лекарство подействовало, то ли от ее истошных криков, но Бессонов пришел в себя. Равнодушно оглядел стены, потолок, попытался приподняться. Грязнов, находившийся рядом, помог, подсунул под спину подушку, присел на край постели, сбоку.

– Ну теперь, я думаю, у вас больше нет причины молчать, Виктор Ильич, так? Давайте не будем тянуть зря время. Кто он – этот ваш Сергей? Фамилию его назовите и прочее, что вам о нем известно. Я не стану утомлять вас вопросами, ответьте лишь на главное.

– Зовут Сергей Николаевич Светличный. Пятьдесят пятого года. Прописан в Москве на Старой Басманной, тридцать шесть, квартира одиннадцать. Все, больше ничего не знаю, – сказал бесстрастным голосом Бессонов и закрыл глаза.

– Откуда вам известны такие детали? Я имею в виду прописку?

– Паспорт его видел. Забыл однажды в одежке. А может, нарочно оставил. Для меня, любопытного.

– Хорошо, проверим. А вы знаете, что из вашего оружия он совершил два убийства? Одно в Петербурге, а второе – в Москве?

– Он не говорил, а я никогда не интересовался.

– Никогда? Значит, вы давно на него работаете?

Старик приоткрыл глаза и так посмотрел на Грязнова, что Вячеслав Иванович понял: никакого обморока у Бессонова не было. Потрясение – возможно, но это совсем другая песня.

– Всю жизнь копил… – с глухой тоской произнес вдруг Бессонов. – Уж лучше б…

– Это верно, – подтвердил недосказанное Грязнов. – Только ведь кровавые денежки все равно на пользу не идут.

– А вы знаете другие? – В голосе старика прозвучала откровенная насмешка. – Все конфисковали?

– Конфискует, как вам уже известно, только суд. Так чего вам насоветовал ваш Сергей Николаевич Светличный? Вы ж ему помчались звонить, когда увидели фотографию ваших костылей?

– К нему… Слабый я – ехать-то с вами, гражданин начальник.

– А вы что же думаете, мы вас здесь оставим? Чего, говорите, насоветовал он вам? Сбежать, что ли?

– Не-е… Отъехать. В деревню куда-нибудь. Да этой, – он зло кивнул в сторону безучастной, какой-то потерянной после вспышки супруги, – адресок сказать.

– Сами поняли зачем или подсказать?

– Да ведь не полный дурак-то… А как не найдете его, так чего?

– Найдем, – уверенно сказал Грязнов, хотя никакой уверенности сейчас у него как раз и не было. – Он сам с вами связывался? Или через посредников? Помощников?

– Сам. Звонил. И появлялся. Уже с «инструментом».

– Ну а вы уже дотягивали по его заказу, так?

– Истинно так, гражданин начальник!

И опять насмешка послышалась Грязнову. Но он решил пока не обращать на это внимания.

– Он вам про связь что-нибудь говорил? Ну вот, скажем, про свой телефон? Когда звонить, как?

– Номер записал, велел запомнить и выбросить.

– Ага, а вы не выкинули и не сожгли, на память свою не понадеялись, так?

– На память свою я еще не жаловался.

– Интересный номер-то, – покачал головой Грязнов. – Я вот тут приказал проверить, и знаете, чего узнал? Смеяться будете. Телефон-то зарегистрирован на Матрену Ивановну Пышкину. В прошлом году зарегистрирован.

– Ну и что?