– Очень грамотно изложил, – хмыкнул Турецкий. – Добавить можно? Ты, Юра, делал все правильно. Так и следовало. Исходя из первичного заключения врачей. Но вот тебе акт судебно-медицинской экспертизы. Смотри сюда. Диагноз подтверждается: смерть действительно наступила в результате острой сердечно-сосудистой недостаточности. Чем он мог быть вызван? Скажем, большим количеством выпитого шампанского, которое, как тебе известно, не расширяет, а сужает сосуды. Могу привести десятки примеров, когда человек в похмельном утреннем состоянии принимал вместо рюмки коньяку или водки бокал шампанского или сухого вина и тут же отдавал Богу душу. Если врача не оказывалось рядом. Между прочим, так закончили свой путь многие известные люди. А у Саблина уже была пара инфарктов. Правда, по свидетельству жены, он пил в тот вечер немного. И ситро. Однако официант, ты сам слышал, уверяет, что постоянно подливал в его бокал шампанское. Надо полагать, что Саблин не выливал его на пол или в цветочный вазон. Далее, смотри, чего пишут. В крови… обнаружены следы нейролептиков. Что это значит, всем известно. Когда я вез Нину Александровну с кладбища, нарочно поинтересовался, не принимал ли он в последнее время каких-то нейролептиков. Отрицает категорически. Не было, говорит, никаких причин. Напротив, чувствовал душевный подъем. Медицинская карта также подтверждает, что среди лекарств, которые принимал Саблин, нейролептиков не было. Однако следы нашлись-таки. О чем это говорит? О том, что вполне вероятно в этот вечер ему в бокал того шампанского, который он практически не выпускал из рук, сумели подлить нейролептик.

– Но ты же сам, Александр Борисович, только что сказал, что он не выпускал бокал из рук! – возразил Чибисов.

– Один раз выпустил. Вдова вспомнила, что, когда его снимал крупняком бородатый оператор, на какой-то момент он был без бокала. А рядом стоял с подносом официант, который… на самом деле там стоять не мог.

– Ничего не понимаю, – помотал головой Олег Левин, внимательно следивший за разговором.

– Да, Саня, – поддержал Грязнов, – ты уж объясни нам, дуракам, как это стоял, когда его не было? Интересно!

– Подлинный официант утверждает, что во время этой съемки он находился в другом конце зала. Но видел, что кто-то из его коллег подошел к Саблину и оператору с подносом, на котором находилось несколько бокалов с шампанским. Я опросил всех – и все отрицают. Я посмотрел их форму – обычные черные костюмы, бабочки. Так, кстати, были одеты в тот вечер и многие гости. Словом, если эта моя версия проходит, налицо преступление. А что касается нейролептиков, то их у наших коллег из известных спецслужб хватает выше крыши – и мгновенного, и замедленного действия. Не мне вам рассказывать. И заметьте, приступ произошел примерно через час-полтора после этого эпизода, то есть в тот момент, когда у убийцы была твердая уверенность, что его жертва окажется в автомобиле и вдали от любой клиники. Так и произошло. Видимо, было уже известно, что после презентации Саблин отправится в Комарово, а не на свою квартиру на Съезжинской.

– А скандал с Кутеповой послужил тем отвлекающим маневром, который позволил убийце, или убийцам, что называется, вплотную приблизиться к Саблину? – словно бы у самого себя спросил Чибисов.

– Вот именно, Юра, – подтвердил Турецкий. – А ты говоришь, что ничего не смог добиться! Правильные выводы, брат, делать – это великое умение. С чем тебя и поздравляю…

– Однако знание не облегчает задачи, – возразил Чибисов. – А мы, по сути, знаем лишь то, что в зале присутствовал человек, похожий на фоторобот киллера Светличного. Но при чем здесь он? Он же не стрелял из снайперской винтовки!

– Верно. Но он, по всей вероятности, организовал подход к Саблину. А сделали дело его подручные, назовем их так: бородатый оператор и официант. А разыграно, я вижу, было просто, как по нотам. Отсюда для нас проистекают следующие задачи. Первая: по списку гостей отыскать всех телевизионщиков, которые были на презентации. И всех опросить. Вторая: весьма невнятные показания дали охранники, никакой толковой информации. Проверить, кто они и откуда, могут наклюнуться связи. Наконец, третья: Кутепова и ее личный телохранитель, «личка». Ну этим я займусь сам. А тебе, Юра, беготня. Я закончил, господа, можете мне налить. Передаю слово Грязнову. Что слышно из Москвы, Вячеслав Иванович?

– С Москвой погоди, – предупреждающе поднял палец Грязнов. – Давай твой вопрос закончим. Ты сейчас как этот… как Мегрэ, всем все разъяснил. Но это слова, а где документы? Материалы где? На основании чего суд будет принимать решение?

– Вдова мне уже звонила. Она вспомнила то, о чем я ее просил. И завтра, прямо с утра, она будет в прокуратуре, у нас, Семен, – кивнул Турецкий Маркашину, который потягивал попеременно то из рюмки, то из кофейной чашки, – где мы ее допросим. Картину дополнят свидетели – служащие «Павлина». Наконец, ожидает своей очереди ослепительная красавица Нелли Кутепова…

– Вот этот последний пункт меня волнует больше всего, – заметил Грязнов.

– Батюшки мои! А ты не боишься?

– Чего? – не понял Грязнов.

– Она же роковая баба! Знаешь, скольких мужиков прикончила?… Ну давай, допрашивай сам, но чтоб ко мне после никаких претензий!

– Да что ты мне мозги пудришь?! Я про другое…

– Погодите, мужики, – остановил новый накат смеха Гоголев. – У меня есть свой вариант. Если не возражаете.

Никто, конечно, не возражал.

– Допрашивать ее сейчас – гиблое дело. Что мы ей можем инкриминировать? Да ничего. Кроме того, что ее увез, извините, пьяную, трахать какой-то хлюст, похожий на киллера. А она его ни сном ни духом… В отключке была девушка, а очнулась утром в собственной постели. Вот и весь сказ.

– Я, между прочим, хотел сказать то же самое, – вмешался Грязнов. – А ты остришь тут, понимаешь… – Он обидчиво посмотрел на Турецкого. Тот поднял обе руки: сдаюсь! – Ну так в чем твое предложение, Витя?

– Скажу. Нужен толковый Николай Николаич.

– «Хвост», что ли, приделать?

– Вообще взять ее под колпак. Если тут нет случайности, наш киллер обязательно всплывет. Поставить телефон на прослушку, а с самой глаз не спускать. Но делать все максимально осторожно, потому что киллер, как это видно, мужик тертый.