И вот Андрей Леонидович сидел у него в кабинете в следственной части Мосгорпрокуратуры, явно недовольный тем, что его потревожили; он был все такой же нелепо-бравый, и то и дело, видимо по привычке, трогал свои усы, которые, надо полагать, были предметом его особой гордости.

В отличие от прошлой их встречи, охранник заметно нервничал – вполне вероятно, что так на него подействовали стены прокуратуры: одно дело разговаривать со следователем где-то на стороне – на работе, на квартире ли, и совсем другое – в таком казенном и привычно страшноватом заведении, как прокуратура. Этот эффект Якимцев наблюдал в своей практике не раз…

– Как ваша голова? – спросил он у Соколова, чтобы немного отвлечь его и как бы помочь освоиться.

Вопрос не сразу дошел до бравого охранника.

– Голова? – рассеянно переспросил Соколов, с опаской смотревший, как Якимцев кладет перед собой бланк протокола допроса свидетеля и готовится заполнять его. Он зачем-то потрогал затылок. – Голова ничего, спасибо. Не болит… А это… вы зачем меня вызвали-то снова, Евгений Павлович? Я ж вроде все уже рассказал, что знал…

– И еще расскажете, – немного осадил его Якимцев. – Вы один из немногих свидетелей по делу, так что нам, наверно, придется встречаться еще не раз…

– Ей-богу, я уже все вам рассказал, – сокрушенно повторил Соколов. – Вы меня с работы вызвали, а у нас там с этим строго. Теперь не то что раньше. Это раньше, если куда надо, – иди. И никто тебе ничего. А теперь чуть чего, сразу за хобот: мы за что тебе деньги платим? За то, что ты работаешь, или за то, что по прокуратурам ходишь?!

«Нет, все-таки он нервничает», – снова подумал Якимцев и сказал, готовясь к главному вопросу, из-за которого он в общем-то сегодня охранника и вызвал:

– Я вам сочувствую, Андрей Леонидович. Но, думаю, с администрацией вы разберетесь без особых проблем. Тем более что вы здесь не для собственного развлечения, не так ли? По закону вам оплатят сегодняшний день как рабочий. Не беспокойтесь… А для чего я вас вызвал? Да вот хотел бы задать вам кое-какие уточняющие вопросы в связи с вашим изложением событий… Такая уж у меня профессия, – добавил он, как бы извиняясь.

Неизвестно, подействовало это или нет.

– Ладно, спрашивайте, – хмуро разрешил Соколов.

– Ну вот и спасибо. Значит, вы говорите, что слышали выстрелы…

Соколов перебил его:

– Я не так говорил. Я говорил: пальба началась… А потом я увидел, как какой-то хрен с автоматом вышел на проезжую часть и начал стрелять по машине…

– Ну допустим. И, значит, вы это увидели, и что?

– Ну, блин, просто сказка про белого бычка какая-то! – хлопнул себя ладонями по сухим ляжкам Соколов. – Я ж ведь все уже рассказывал, товарищ майор! Вы что, не верите мне, что ли? Словить меня хотите, да?

Якимцев, словно не слыша этих его вопросов, снова повторил свой:

– Так все-таки что вы сделали, когда поняли, что у вас на глазах происходит террористический акт?

– Ну я ж уже рассказывал, – снова было начал Соколов.

– А ну хватит! – строго прикрикнул на него Якимцев. – Если забыли, могу повторить: я задаю вопросы, вы отвечаете!…

Соколов сморщился как от зубной боли.

– Ладно… Значит, я крикнул что-то… уж не помню… Ну вроде «Эй, вы чего там!». И пошел в сторону киллера – ну этого, с автоматом, а сам на ходу достал своего «макарова» и, чтобы остановить преступника, дал предупредительный выстрел в воздух…

– Та-ак! Подождите, подождите, – остановил Соколова не успевающий записывать Якимцев. – Про крик вы в прошлый раз не упоминали. Давайте постарайтесь-ка вспомнить поточнее: что именно вы кричали?

– Я кричал: «Эй вы!… Что вы делаете, гады!» А я что, правда в тот раз не рассказывал?

– В тот раз нет. Вот видите, новая подробность. А вы спрашиваете, почему мы вас вызвали. Что-то вы в тот раз могли и забыть, верно? Вспоминайте, вспоминайте, Андрей Леонидович!

– Ну так а чего вспоминать-то? Я ж говорю: я выстрелил, а тут меня кто-то по затылку, и привет. Очнулся – гипс. Ну не гипс, это я так. А башка болит точно. Голова то есть. Башка болит, а пистолета нету. И никакого этого… киллера уже…

Он снова входил в роль геройски пострадавшего охранника и даже, вместо того чтобы в очередной раз потрогать усы, снова довольно театрально приложил руку к ушибленному затылку.

– Вы утверждаете, что киллер забрал у вас пистолет. И что же дальше?

– Дальше? Дальше он выстрелил в сторону машины… в сторону пассажира… Или нет, водителя? Чего-то я запутался – он ведь в пассажира стрелял, а убил почему-то водителя…

– Вы не отвлекайтесь, не надо… Вы вот что мне скажите… Он не подходил к машине, перед тем как выстрелить? Не склонялся над жертвой в разбитое окошко?

– Нет, подождите… Я же точно помню – он был со стороны пассажира!

– Андрей Леонидович! Снова должен вам напомнить, кто здесь задает вопросы. Вопросы задаю я, запомнили? И вообще, что-то вы меня малость подзапутали. Сначала рассказывали, что даже не помните, как у вас отобрали пистолет, поскольку уже были без сознания. Теперь же говорите, что видели и как пистолет у вас отбирали, и как преступник добивал раненого в машине… Чем объясните такую нестыковочку? Что это вы вдруг решили изменить показания?