– Чувствовалось, – ответил Меркулов. – И еще мне показалось, что такой разговор ему вести не впервой.

– А как он отреагировал на твой отказ? – спросил я.

– То-то и оно. Спокойно отреагировал. Так, словно ничего другого и не ожидал от меня услышать.

– Ничего не понимаю, – признался я. – Чего же он тогда приходил?

– Ну, это просто, – влез Грязнов, – прощупать атмосферу, как говорится.

– Прощупывают почву, а не атмосферу, – осадил его я. – Не надо спешить с ответом, когда обращаются не к тебе.

– Один хрен! – отмахнулся Слава.

– Так или иначе, – продолжил Меркулов, – но на всякий случай я навел справки о его фирме. Ничего криминального, во всяком случае на первый взгляд. Вполне солидная фирма. И кажется, пользуется доверием наших, российских фирм. Те, к кому мы обращались за разъяснениями, говорили, что сотрудничеством довольны.

– А почему я ничего об этом не знал? – несколько уязвленный, поинтересовался я, хотя понимал, что Меркулов и так уделяет мне внимания больше, чем я заслуживаю. Между мною и Костей иерархия в шесть человек: начальник Главного следственного управления и его два зама, начальник нашей следственной части и его два зама.

– У тебя своих дел навалом, – объяснил мне Меркулов. – С каких пор я должен тебя посвящать во все мелочи, которые сопровождают мою работу? Ведь я курирую не только вашу следственную часть, а всю следственную структуру России, разве не ясно?

– Если я правильно сумел тебя понять, Костя, – сказал я, – то это дело перестало числиться в разряде мелких с тех пор, как убили инкассаторов и изъяли уйму денег.

– Ты правильно понял, – согласился Меркулов. – Дело о бандитском нападении на инкассаторскую машину и прочие нападения на банки берется под особый контроль генеральным.

Я все– таки не понял, какая связь между визитом Портнова и этими бандитскими ограблениями. И спросил об этом Меркулова.

– Никакой, – ответил он, как мне показалось что-то скрывая. – Пока – никакой.

– Поставим вопрос иначе, – не унимался я, – какая связь между появлением в нашей стране Портнова и ограблениями?

– Это уже не один вопрос. – У Кости было ангельское терпение. – И я тебе опять отвечу – никакой.

– Нелогично, – не сдавался я. – И потом, что мы так привязались к этому Портнову? Может быть, он давно уже честный коммерсант, осознавший свое прошлое и осудивший его. А то, что он приходил к тебе, еще ни о чем не говорит – мало ли что пришло ему в голову. Мысль, что в нашей стране все коррумпированы, не так уж и безумна. Вдруг он действительно предлагал честное сотрудничество – по своим понятиям, конечно? Он, как капиталист, считал, что за информацию надо платить.

– Даю справку, – устало произнес Меркулов, и мы с Грязновым насторожились: сейчас он скажет нам что-то очень важное. – В тысяча девятьсот восьмидесятом году Феликса Портнова короновали. В лагере.

– То есть он настоящий вор в законе, – уточнил Грязнов.

– Именно так, – кивнул Меркулов. – Вопросы еще есть или и так все понятно?

– Что ж вы сразу не сказали, гражданин начальник? – упрекнул я Костю.

– Да, – задумчиво проговорил Грязнов. – Воры, они и в Африке воры.

– Удивительно верное замечание, – согласился с ним я. – А в Америке они не просто воры – они… Погодите!

Меркулов и Грязнов с любопытством на меня уставились: что за мысль, мол, пришла в голову этому Турецкому?

– Погодите, – повторил я, глядя в одну точку.

Было в том, что я хотел сказать, что-то странно стройное, точное, выверенное. Но что – никак сформулировать не мог, и это меня мучило.

– Погодите, – как заведенный повторял я.

Грязнов, естественно, не выдержал.

– Да чего годить-то?! – рявкнул он. – Знакомых воров вспоминаешь?

Вроде глупость он сказал, а все сразу встало на свои места.

Ну конечно же.

– Итак, – сказал я с интонацией Меркулова. – В восьмидесятом Портнова коронуют. Так?

– Так, – согласился Меркулов.

– В восемьдесят втором умирает Брежнев, – продолжал я. – Так?

– При чем тут…

– Погоди, Костя, – прервал я своего начальника. – Ей-богу, я на полном серьезе. Итак, в восемьдесят третьем умирает Андропов, заступает Черненко – и умным людям становится ясно, что все летит в тартарары. Что-то висело в воздухе. Так? Логично?

– Саша…

– Через год воры Советского Союза решают вырвать Портнова из зоны. Они покупают кого-то, от кого зависит изменение приговора, выясняются новые обстоятельства старого дела, Портнов выходит из зоны.

– Что-то уж очень сложно, – с сомнением протянул Грязнов.

– Чем сложнее, тем проще, – упрямо стоял я на своем. – Зачем им Портнов? А?

– Ну и зачем?

Я сделал хитрое лицо:

– Много ли в Советском Союзе было воров в законе?

Кажется, я просто сразил их этим простым, казалось бы, вопросом.