– Так в чем же у вас теперь нет сомнений? – терпеливо спросил у него Меркулов.

Горшенев помолчал, будто собираясь с духом, а потом вдруг как-то по-мальчишески выпалил:

– Им все известно!

Я увидел, как Меркулов и Грязнов посмотрели друг на друга. То, что они как бы проигнорировали мою особу, сильно меня озадачило. Очень интересно…

– Кому – им? – спокойно спросил Меркулов, хотя ответ на этот «оригинальный» вопрос лежал на поверхности.

– Преступникам, – ответил Горшенев. – Тем, кто грабит наши банки.

– Что, по-вашему, им известно?

– Боюсь, что все, – тяжело вздохнул Горшенев. – Наши счета, передвижение финансов, смысл договоров с предприятиями.

Фаизов и Цой смотрели прямо перед собой. По всему было видно, что то, о чем говорит Горшенев, с ними согласовано и одобрено ими. У представителя Бета-банка, говорили они всем своим видом, есть полномочия говорить и от имени наших банков.

– Откуда у вас такие сведения? – продолжал расспрашивать Меркулов.

Александр Аркадьевич поправил узел галстука и расстегнул воротник, словно ему стало душно.

– Это не совсем сведения, – ответил он, – это скорее наши умозаключения. Результат анализа наших служб безопасности.

– Ваши службы безопасности работают вместе?

– То-то и оно. Поначалу работали по отдельности, но пришли к совершенно идентичным выводам.

Меркулов какое-то время молчал, потом посмотрел на Грязнова, на меня и так же внимательно посмотрел на каждого из гостей.

– Хорошо, – сказал он. – О том, на чем основываются эти выводы, мы поговорим позже. Меня интересует, как конкретно они звучат.

– Звучат они зловеще, – вмешался Фаизов. – Им известно не только то, о чем говорил здесь Александр Аркадьевич, но и еще кое-что. Например, когда обналичиваются крупные суммы, предназначенные для перевозок. И это не только настораживает, но и пугает. Если передвижение счетов и вообще все, что связано с финансами и безналичными расчетами, можно объяснить элементарным взломом защитной системы наших компьютеров, отчего им становится известен банк всех наших данных, то объяснить их осведомленность о перевозках наличных сумм лично мне представляется очень затруднительным. Я бы даже сказал, что в некоторых случаях это просто невозможно. Но они почему-то обо всем знают.

– Но разве вы не заносите в компьютер обналичивание? – спросил Меркулов, не сводя взгляда с Фаизова. – Разве без этого можно вообще обналичивать деньги?

Фаизов охотно ответил:

– Боюсь, вы не понимаете, о чем идет речь. Чтобы обеспечить полную секретность, данные об обналичивании заносятся в компьютер за минуту до того, как начинается операция по перевозке. За это время невозможно раскрыть эту, мягко говоря, служебную тайну. Я уже не говорю о том, чтобы спланировать ограбление. А у них, надо признаться, это получалось лихо.

– Даже слишком, – встрепенулся молчавший до сих пор Роберт Ильич Цой.

– Ну что ж, – сказал Меркулов. – Если я правильно вас понял, главный вывод, которым вы решили поделиться с нами, заключается в том, что преступникам каким-то образом известно все, что делается в ваших банках. Так?

– Совершенно верно! – подтвердил Горшенев.

– И, как нам кажется, – добавил Цой, – дело здесь совсем не в проникновении в компьютерный банк наших данных. Точнее, не только в этом.

– У вас есть какие-то предложения, пожелания? – спросил у них Меркулов.

У банкиров был уже заранее приготовлен ответ на этот вопрос.

– Мы решили, – сказал Горшенев, – назначить премию. В случае успеха вашего расследования все три наших банка переведут на счет Генеральной прокуратуры России по полмиллиона долларов. Думаю, что чуть позже к нам присоединятся еще некоторые солидные банки.

И тут Грязнов подал голос.

– Между прочим, – заговорил он немного обиженно, как мне показалось, – здесь не только прокуратура, я представляю МВД, точнее, Московский уголовный розыск, то есть МУР.

Меркулов, успокаивая его, поднял вверх ладонь.

– Разберемся, – сказал он. – Братьев по оружию мы никогда не забывали. В сущности, господа, предложение ваше, наверное, дельное, а умозаключения не лишены смысла. Разумеется, с вашей помощью мы проведем тщательное расследование. У нас уже есть соображения на этот счет. Можно сказать, что мы уже выработали определенное решение. – Он взглядом погасил вспыхнувший в моих глазах вопрос. – Что касается вознаграждения, не думаю, что найдется какая-то причина нам отказываться от него. У прокуратуры, как и у всех, есть дыры, которые нужно латать.