– Что вы знаете о Портнове? – спросил его Вержбицкий. – Это президент «Нью-Мос».

– Знаю, – сказал Степанов. – Адвокат.

– Он – адвокат? – удивленно посмотрел на него Вержбицкий. – Я не знал об этом.

– Адвокат, – усмехнулся Степанов. – Образование у него юридическое, но соблюдением существующих законов он себя не затруднял. По образованию – юрист, а по призванию – бандит. Две судимости, два срока. Банда «Ночные волки» – слышали о такой?

– Нет, – признался Олег. – Но почему все-таки и сейчас он адвокат?

Степанов объяснил:

– Он в зоне лихо жалобы строчил. Причем не только от своего имени, но и для тех «авторитетов», кому это было нужно. И надо сказать, что это у него хорошо получалось. Срок укорачивал, как настоящий адвокат. Теперь ясно?

– Более-менее, – кивнул Олег.

– Его и короновали там за это.

– Короновали?

– Вором в законе он стал. Официально.

– Понятно, – проговорил Вержбицкий. – Да. Вы действительно большой специалист в своем деле. Об этом Портнове, во всяком случае, вы знаете больше, чем я от вас ожидал. Уж что больше меня – это точно.

– Короче, – сказал Степанов. – Цель – Портнов?

– Не совсем так, – покачал головой Вержбицкий. – Разумеется, Портнов должен быть уничтожен. Но меня также интересуют его коллеги. Точнее говоря, ближайшие помощники, заместители. Их вы знаете?

– Это хуже, – ответил Степанов. – Расскажите о них.

– Макс Кей, он же Максим Киссерман, – тут же начал Вержбицкий. – Бывший наш, из России. Теперь гражданин Америки.

– Дальше.

– Алекс Шер, он же Алексей Шерман. Тоже из бывших наших. Есть еще один. Не заместитель, а помощник. Но знает очень много и в руках своих держит большую власть.

– Все?

– Вам мало? – усмехнулся Олег. – Трудность задания состоит в том, чтобы объединить этих людей, собрать в одном месте и одним ударом ликвидировать. По одному вы это сделать не сможете – даже вам это не под силу.

– Понятно. Значит, я должен собрать их в одном месте? – язвительно спросил Степанов. – Вы думаете, они меня послушают?

– Перестаньте, – поморщился Вержбицкий. – Я не знаю, как вы это будете устраивать, но у вас есть всего одна неделя.

– Делов-то, – буркнул Степанов. – Целая неделя!

Вержбицкому не понравился его тон.

– Что-то вы не очень похожи на профессионала, – сказал он. – Много шутите. И немотивированно.

– У меня свои мотивации, – ответил Степанов. – Но вы же прекрасно знаете: кроме меня, никто это не сделает. Или вы передумали?

Вержбицкий с минуту молчал, а потом нагнулся и нажал на кнопку. Разделительное стекло медленно поехало вниз.

– Обратно, – приказал Вержбицкий.

Водитель кивнул и стал готовиться к развороту. Через минуту автомобиль мчался обратно.

В салоне царила тишина. Сказанного было достаточно. Ни Вержбицкому, ни Степанову говорить не хотелось.

Это мое последнее дело, думал Степанов. Все. Пора закругляться. Рано или поздно они меня кокнут. Или нынешние мои коллеги, или бывшие. Пора смываться с этого поля боя. Надоела война, хочу чувствовать себя абсолютно спокойным. Абсолютно. Деньги есть. Женюсь. Тоже вариант. Только – на ком? Пустота вокруг.

Пустота.

Вержбицкий думал о своем.

Оставлять в живых этого человека нельзя. Он просто обречен, этот Степанов, но, разумеется, он должен сделать свое дело. Но…

Странно, думал Олег. Мне совсем не хочется, чтобы этот человек был убит, он вполне мог бы пригодиться. Если сделать его своим, заставить работать на себя. Проблема в том, что он одинокий волк. Так, по слухам, он сам себя величает. И собственная служба безопасности это подтверждает. Жаль.

Они подъехали к дому Степанова.

– Всего хорошего, – попрощался с ним Вержбицкий. – Связь будем держать так же.

Степанов вышел из машины, но, услышав последние слова, придержал дверцу рукой и сказал насмешливо:

– Связь? Какая связь? Когда дело будет сделано, вы об этом услышите. Или я должен вам лично рапортовать?

Вержбицкий мысленно ругнул себя.

– Это я на всякий случай, – объяснил он. – Мало ли что может случиться?

Степанову его слова не понравились.

– Ничего не случится. И запомните: виделись мы с вами первый и последний раз.

Вержбицкий бросил быстрый взгляд на водителя. Тот сидел не шелохнувшись и смотрел вперед. Не человек, а монумент.

– Вы правы, – сказал Олег Степанову. – Прощайте.