Ему самому нужен был этот сказочно богатый предприниматель.

Это случилось зимней ночью семидесятого года. Портнов, Сивунов и Матюхин подъехали к дому Левинзона, когда там во всех окнах уже не горел свет. Ваня остался в машине, а Феликс и Андрей вошли в лифт, поднялись на десятый этаж и позвонили в квартиру Левинзона. Дверь была неказистой, какой-то ветхой, и Сивунов даже засомневался, туда ли они пришли. Портнов его успокоил: знаем мы эти конспиративные штучки.

Дверь долго не открывали, и Портнов позвонил еще раз: жестко, требовательно и протяжно.

Наконец за дверью зашаркали чьи-то ноги и послышался тонкий, дребезжащий голос:

– Кто?

– Откройте, милиция! – сурово ответил Портнов.

– Что надо?

– Нам нужен гражданин Левинзон.

– Зачем?

Портнов глянул на Сивунова и, набрав в грудь побольше воздуха, громко и властно проговорил:

– Открывайте, гражданин Левинзон. Моя фамилия Портнов! Я капитан из УБХСС. Слышали про такого?

Он был уверен, что Левинзон слышал. Не зря он столько времени нарабатывал себе авторитет.

– Портнов?– переспросил из-за двери Левинзон. – УБХСС? Капитан? А чего надо?

– Ну вот что! – разозлился Портнов. – Если вы сейчас же не откроете, мы выломаем дверь. Вы этого хотите? Я не собираюсь шутить с вами.

Но он понимал, что судьба задуманной операции повисла на волоске. Он думал, что просчитал все, но если Левинзон не откроет…

Но Левинзон уже открывал дверь. Портнов и Сивунов переглянулись и облегченно вздохнули.

– Портнов, – недовольно ворчал Ян Абрамович, громыхая многочисленными замками. – УБХСС… Ходят среди ночи, людей пугают… Чего ходят?

Замков было много. Да и с внутренней стороны дверь производила солидное впечатление, не то что снаружи.

– Здравствуйте, – сказал Феликс, переступая порог. – Я Портнов.

– Здравствуйте, – ответил хозяин. – Левинзон. Чему обязан?

При этом он бросил короткий взгляд на Сивунова, который вошел следом за Портновым.

– Ну-с? – Левинзон перевел свой взгляд на Портнова. – Не слышу, чему обязан?

– Ваша жена и дети дома? – спросил Портнов, хотя прекрасно знал, что таковых нет: Левинзон был старым холостяком.

Ян Абрамович смотрел на него с усмешкой.

– Феликс Михайлович! – назвал он вдруг Портнова по имени-отчеству. – Давайте не будем ходить вокруг да около. Я старый больной человек и привык в такое время спать. Вы прекрасно знаете все обо мне, а я знаю кое-что про вас. Поэтому не ошибусь, если скажу, что мы оба холостяки. Жены у меня нет, детей тоже. Если не возражаете, предлагаю перейти к делу. Я еще надеюсь выспаться этой ночью.

Портнов развел руками.

– Человек предполагает, а Бог располагает, – сказал он. – Кто знает, что ждет сегодня ночью всех нас?

– Вы пришли сюда поразить меня своей эрудицией? – спросил у него Левинзон. – Феликс Михайлович, пожалуйста, если вас не затруднит, переходите к делу. Ей-богу, у меня был тяжелый день.

– Что так? – с усмешкой спросил его Портнов. – Краснодарская фабрика завалила план выпуска мужских сорочек?

– Не понимаю, о чем вы говорите.

– Днепропетровская фабрика остановилась? – продолжал с ехидцей Портнов. – И перестала выпускать американские брюки? А, Ян Абрамович?

– Вы бредите?

– Нисколько, – мотнул головой Портнов. – Это только две фабрики, которые принадлежат вам. А их значительно больше. Вы вздумали конкурировать с государством, Ян Абрамович? Вы организовали капиталистический частнопредпринимательский синдикат, и документы, подтверждающие эту мою неожиданную мысль, лежат вот в этой папке. Вот она – под мышкой у моего помощника. Так что не будем спорить.

– Вы пришли с ордерами на обыск и мой арест, Феликс Михайлович?

– А вы думали, что вам все будет сходить с рук до реставрации в России капитализма? У вас очень мало шансов дождаться этого.

– Вы сошли с ума, Портнов.

– Вы думаете? – быстро проговорил Феликс. – А вы не сошли с ума, Ян Абрамович?

– В каком смысле?

– Я имею в виду это ваше капиталистическое производство в нашей социалистической стране. Но ведь даже капиталисты платят налоги.

– Ах, вон в чем дело! – засмеялся Левинзон. – Так бы сразу и сказали. Но мне говорили, что вы якобы не берете. Я, разумеется, утверждал, что берут все, просто у каждого человека своя такса. И рад, что не ошибся. Впрочем, я вообще редко ошибаюсь. Сколько вы хотите, Феликс Михайлович? Могу предложить пятьдесят тысяч единовременно и по две тысячи каждый месяц.