Охранник какое-то время тупо смотрел на Кравцова, потом выговорил:

– Подождите, пожалуйста, одну минуту.

И вышел.

Кравцов принял это за добрый знак. Если бы этот охранник принял их за обычных посетителей, он бы доложил по селектору. А так он пошел лично докладывать. Значит, пока все выглядит убедительно. А если, чего доброго, они начнут заварушку, то и это предусмотрено.

Охранник вернулся.

– Леонид Аркадьевич ждет вас.

Кравцов шагнул вперед, Володин тенью последовал за ним.

Они оказались в довольно большой приемной, в которой работали две секретарши. Одна дверь вела в кабинет Радзиевского, другая – в кабинет его заместителя.

Володин вопросительно посмотрел на Кравцова. Тот едва заметно кивнул.

Кравцов вошел в кабинет Радзиевского, а Володин остался в приемной. Обе секретарши сначала ему улыбнулись, как улыбались всем серьезным гостям, но мрачный парень никак на это не реагировал. Секретарши, миловидные особы, переглянулись, и улыбки сползли с их лиц.

Одна из них спросила Володина:

– Чашечку кофе?

Тот снова ничего не ответил.

И в это время из кабинета Радзиевского послышался хлопок, как будто кто-то ударил в ладоши.

Девушки насторожились.

– Что это там? – спросила та, которая предлагала кофе.

– Нужно посмотреть, – предложила вторая и пошла к кабинету.

Володин остановил ее:

– Стоять!

В руках у него был пистолет, на ствол которого был насажен глушитель.

Девушка испуганно попятилась от двери, глядя расширенными от ужаса глазами на пистолет.

В это время из кабинета Радзиевского вышел Кравцов и, не говоря ни слова, направился к двери напротив – в кабинет заместителя. В руке он держал точно такой же пистолет с глушителем. На секретарш он не обратил никакого внимания. И зря.

Увидев его выходящим из кабинета с оружием в руке, обе девушки пронзительно закричали и этим погубили себя.

Два выстрела прозвучали одновременно. Кравцов выстрелил в ближайшую к себе, а Володин – во вторую. Впрочем, выстрелами это можно было бы назвать условно. Два хлопка.

Хлопки прозвучали одновременно, и девушки смолкли.

Не задерживаясь более, Кравцов вошел в кабинет заместителя, держа оружие наизготове. Володин подошел поближе к двери в приемной на случай, если кто-то, услышав крики, поспешит на помощь.

Очень скоро Володин услышал, как Кравцов стреляет: на этот раз выстрелов было два.

Когда Кравцов вышел из кабинета, дверь в приемную распахнулась и в нее ворвался охранник. Увидев Кравцова с оружием в руках, он не задумываясь выстрелил, попав Кравцову в грудь. Следующий выстрел сделал Володин – в затылок охраннику. Тот дернулся вперед и упал лицом вниз.

Кравцов был жив, но ранение было серьезным.

– Уходить надо, – еле выговорил он. – Миш, помоги мне.

Володин молча смотрел на него.

– Забери меня, Миша, – хрипел Кравцов. – Забери, Богом прошу.

Так же невозмутимо глядя на него, Володин тихим голосом проговорил:

– Видишь, Семен Сергеевич, я был прав. Хорошо, что ты заранее назвал мне то имя.

Он навел на него пистолет. Ствол смотрел на Кравцова темным оком. Но вдруг это око взорвалось, и в голове Кравцова вспыхнула молния.

С невозмутимым видом Володин вышел из приемной.

Когда он покидал офис, его видела только старая вахтерша, забившаяся в угол.

Володин не заметил, как эта старушка провожает его испуганными, но внимательными глазами.

Стас Аленичев провожал Любу в аэропорт.

Добирались они туда на такси. Всю дорогу Люба переживала, что опоздает: регистрация билетов заканчивалась за сорок минут до вылета самолета.

Они успели. Стас, впрочем, сожалел об этом.

Около дверей, ведших на посадку, Люба остановилась и протянула ему руку.

– До свидания, Стас. Спасибо за все.

– Люба, – сказал он, – может быть…

И замолчал. Молчал довольно долго, прежде чем отважился произнести:

– Может быть, ты останешься?

Потом, когда она улетела, Стас недоумевал: неужели эта не очень молодая женщина запала ему в душу только потому, что так вкусно готовила? Конечно, борщ дело важное, но не настолько же, чтобы из-за него предлагать женщине руку и сердце. А он именно об этом думал все последние дни перед ее отъездом.