Передав следователю оперативную информацию, полученную от Яковлева и Бодрова, начальник МУРа мечтательно произнес:

– Знаешь, Саня, а меня подследственная Ангелина Иванова сегодня вечером в гости пригласила. Полагаю, что ей сейчас надо довести спектакль с исчезновением Иванова до логического завершения. Эта дура решила затащить меня в постель, потом всучить сластолюбивому менту информацию, которую он заглотит. Но эти работники средств массовой информации и не подозревают, оказывается, что мы тоже можем придумывать хлесткие заголовки, которые почтет за честь напечатать даже «МК». Например, «Начальник МУРа в постели с подозреваемой в убийстве!» или «МУР на мару променял!». Грязнов рассмеялся собственным остротам и замолчал, внимательно слушая друга. Через некоторое время он сказал в трубку: -До встречи, Саня, – и, подмигнув своим подчиненным, продолжил: – Итак, господа офицеры, как я ни отлынивал от этого визита, а ехать все же придется, но поеду я к Ангелине вместе с Турецким. В интересах следствия просто необходимо осмотреть квартиру таинственно исчезнувшего гражданина Иванова.

Бодров пожал плечами и вздохнул так, будто эта тирада Грязнова была обращена лично к нему: мол, набирайся, Никита, ума-разума.

После службы Турецкий на своей машине заехал за Грязновым, и они помчались к Ангелине. Грязнов сыпал остротами по этому поводу. Следователь, слушая его, сдержанно улыбнулся.

– О тебе, мой дорогой шеф МУРа, ходят легенды, будто ты ни одной юбки не пропускаешь, а сегодня я убедился в их нелепости, – вставил Турецкий, добродушно хмыкнув.

– Ну почему же, – картинно обиделся Грязнов.

– А потому! – под стать ему изрек Турецкий и остановил машину возле цветочного киоска. – Какой же ты, Слава, бабник, если едешь на свидание к женщине и про цветы не вспомнил?

– Точно, Саня, не дадим нашим душам очерстветь! – воскликнул Грязнов, хлопнув себя по левой стороне груди.

Ангелина, увидев на пороге Грязнова и Турецкого с тремя красными гвоздиками в руках, произнесла с нескрываемой досадой:

– Господин Грязнов, вы и на свидание с женщиной, как на дело, с товарищем приходите.

– Что поделаешь, Ангелина, работа у нас такая, – протягивая ей цветы, сказал Турецкий.

– Ну проходите, – несколько оттаяла Ангелина. Было заметно, что она мгновенно перестроилась: приняла ситуацию такой, как она есть, и приготовилась извлечь из нее хоть какую-то для себя пользу.

Хозяйка пригласила пришедших в гостиную и усадила за длинный стол, за которым спокойно могли бы уместиться человек двадцать. Гостиная благоухала закусками, винами и дорогими духами.

Ангелина была в роскошном вишневого цвета платье с более чем скромным вырезом. Изгибаясь, как сиамская кошка, она уселась за стол напротив Турецкого и Грязнова и, вздохнув, сказала:

– Угощайтесь, господа начальники. Может, когда передачку принесете…

– Что так грустно? Господин Иванов, как выясняется в ходе следствия, жив-здоров, – мягко заметил Турецкий.

– Юра-то, может, и жив, да вот другой мертв. И вы это мокрое дело желаете на нас с Юрой повесить.

– Это наш долг. Особенно если это ваших рук дело. А чьих-то других лапок я пока не усматриваю, – продолжал Турецкий.

– Вот и зря не усматриваете, – встрепенулась Ангелина. – Да уж давайте выпьем, что ли, за этот неординарный допрос, – с ироничной улыбкой добавила она и подняла бокал с вином.

Грязнов, отхлебнув вина, задумчиво произнес:

– Не говорите загадками, Ангелина. Мы вас понимаем: не повезло, раскрылся ваш фокус с подметными похоронами. Теперь вы думаете, как с наименьшими потерями выйти из положения. Не зря на прошлом допросе вы хотели убедить меня, что без Иванова телеканал сдохнет…

– Если не перекупит какой-нибудь способный человек, – перебила его Ангелина.

– Тогда какой вам был смысл хоронить Иванова, если без него вы ноль без палочки? – вставил Турецкий.

Ангелина надолго замолчала и вдруг резко, с вызовом бросила:

– Зачем вы приехали ко мне? Ведь вы, как я поняла, уже имеете достаточно оснований для моего ареста? Знаете, что Юра жив и что я послала сына на трассу…

– Успокойтесь, Ангелина, – оборвал ее истерику Турецкий. – Вы будете арестованы, если выяснится ваша причастность к убийству того, кто оказался в гробу под именем вашего мужа. Если вы к этому причастны, то советую вам чистосердечно во всем признаться. Это облегчит ваше положение… Потом… следствию все более становится ясно, что исчезновение вашего мужа – это реакция на более важные события, нежели какой-нибудь, пусть даже солидный, личный денежный интерес…

– Угадали! – оживилась Ангелина. – Юра действительно жив и прячется от своих спонсоров.

– Что так? Набрал кредитов и не расплатился вовремя? – спросил Грязнов.

– Да нет. Подобная проблема решается просто: продают имущество и тэ дэ. Юрка мой задолжал политически.

– Кому же? – спросил Турецкий.

– Концерну «Кононг».

– Изложите схему подробнее, – попросил следователь.

Ангелина нервно закурила и, бросив взгляд на Турецкого, чуть ли не выкрикнула:

– Какая, к черту, схема! Они дают бабки, «Спектр» раскручивается, приобретает значительное влияние на общественность и расплачивается политическим лоббированием.