– Нет, не стоит. Я сам. – И Турецкий, развернувшись, вышел из комнаты, прошел мимо учтивого охранника, с готовностью открывшего ему дверь, оказался на улице и сел в свою припаркованную рядом «семерку».

«Теперь будь что будет», – подумал Александр.

О том, какую именно информацию собрал покойный директор, Иванова, конечно, знает. Поэтому наверняка опасается и за свою жизнь. А он только что практически предложил ей защиту. Но чтобы воспользоваться его предложением, Галине Ивановне придется рассказать Турецкому все, что ей известно.

Александр завел двигатель и тронулся с места, выезжая плутающей между домов дорожкой на Бауманскую улицу.

«Другого выхода у меня все равно нет, – рассуждал он. – После того как Сергей Мухин погиб, она наверняка уничтожила все способное хоть как-то прояснить это дело… Или в крайнем случае спрятала… Так что я поступил правильно…»

Он приостановился, пропуская перебегающую дорогу черную кошку. Сразу подумалось о невеселом. А именно о том, что, вполне возможно, ему теперь действительно придется защищать Иванову.

«Ну да ничего, – улыбнулся Турецкий, снова нажимая на газ. – За такую красавицу и голову сложить приятно!»

Марата привели в кабинет начальника находящегося неподалеку от «Айриш паба» восемьдесят восьмого отделения милиции и швырнули на стул.

– Бекбулатов Марат Эльдарович, – открыл Жуков паспорт убийцы. – Шестьдесят восьмого года… Прописан в Химках…

– Я все равно ничего вам не скажу! – сквозь зубы бросил Марат милиционерам.

Кроме него и Жукова в кабинете находился старший оперуполномоченный Смуров, которому было поручено произвести дознание по этому делу. Папалаев, люблинские милиционеры и сам начальник отделения стояли в коридоре и о чем-то договаривались.

– Не скажешь, значит? – посмотрел на Бекбулатова муровец.

Тот отрицательно мотнул головой.

Вообще– то вопрос был излишним. По поведению убийцы опер Жуков и так понял, что сейчас с ним говорить бесполезно.

– Ну не скажешь, так не скажешь… – пожал он плечами, положил паспорт и приоткрыл дверь в коридор:

– Ну что вы там решили?

– В камеру его! – ответил подполковник.

– Угу, – подтвердил Гаврюшин.

– В камеру так в камеру… – согласился Жуков и повернулся к Марату: – Поднимайся!

Убийца встал и с подчеркнутым безразличием посмотрел на опера.

– Вперед! – сказал тот.

Бекбулатов прошел к двери и в сопровождении Смурова, Жукова, Папалаева и начальника отделения двинулся по коридору, в конце которого была лестница. Спустившись по ней на первый этаж, милиционеры довели Марата до облезлой железной двери, рядом с которой дежурил белобрысый сержант.

– Открывай, Ерохин! – глянул на него подполковник.

Гремя ключами, сержант выполнил приказание, и убийцу затолкнули в камеру.

– Все, – сказал Жуков, как только дверь за ним закрылась. – Мы поехали. Когда нашему следователю нужно будет поработать с этим гавриком, он вам позвонит.

– Хорошо, – кивнул начальник.

– А пока пусть все идет по плану… – чуть улыбнулся опер.

– Ага, – ответил подполковник. – Как наметили…

Затем все вышли на улицу. На крыльце стояли негр Эдди и его девушка.

– Ну что вы ждете-то? – спросил Жуков. – Вас ведь уже допросили как свидетелей.

– Я хочу вам сказать, что вы настоящие обезианы! – торжественно произнес Эдди.

– Что?! – вытаращился на него начальник отделения. – Ты чего, тоже в камеру захотел?!

– Нет-нет! – вступился за негра Жуков. – Он вовсе не собирался нас обидеть! Просто это… ну, в общем, долго объяснять, а нам уже пора. – Вас подвезти? – обратился он к интернациональной парочке.

– Нет, – ответила девушка. – Я тут недалеко живу… Мы пешком… – И, улыбнувшись на прощание милиционерам, Эдди и Маруся зашагали прочь.

Остальные же сели в машины и разъехались. На крыльце остался только начальник, который, посмотрев вслед отбывающим, поправил седые волосы, посмотрел на часы и пошел обратно в отделение.

В камере было душно. Крохотное окошко под потолком, зарешеченное стальными прутьями, пропускало очень мало воздуха.

«Хорошо, что хоть народу нет…» – подумал Марат.

Действительно, кроме него самого в этом вонючем, полутемном помещении находился только один человек, который лежал на грубых деревянных нарах и лениво почесывал довольно обширное пузо.

– Ну, здорово… – сказал человек. – Давай знакомиться, что ли… Меня зовут Гриша…

Бекбулатов холодно посмотрел на него и, ничего не ответив, лег на соседние нары.