— Пожалуй, поеду… Ты не будешь против, если я возьму с собой свою собачку?

— Ничуть. Если, конечно, это не датский дог, которого укачивает в дороге.

— Нет, это чудная маленькая такса, — сказала Ева. — Но я думаю, ее лучше оставить здесь со мной. Пусть бегает в саду.

— Тогда решено. — Ивэн отодвинул свой стул. — Едем в Лэндрок. А на обратном пути, может быть, остановимся на пляже Гвенвоу, искупаемся.

— Я была там два дня назад, — доложила ему мать. — Сейчас как раз отлив, купаться в самый раз.

— Как ты на это смотришь, Лора?

— Положительно.

— Отправляемся через пятнадцать минут. Мне нужно сделать пару звонков… И не забудь свои купальные принадлежности.

Как Лора и предполагала, Ивэн ездил в купе с открытым верхом, и дувший им в спину ветер постоянно швырял ей волосы на лицо. Она пыталась убирать их назад, но это было бесполезное занятие, поэтому Ивэн извлек откуда-то старый шелковый шарф, которым она и подвязала волосы. Интересно, много ли его подружек пользовались этим шарфом?

С милю они мчались на всех парах по центральной автостраде, а потом свернули в лабиринт петляющих узких дорог с крутыми поворотами, обрамленных с боков высокой живой изгородью, и Ивэн, не желая испытывать судьбу, сбавил скорость. Они мирно ехали, время от времени минуя небольшие деревни и одинокие фермы, где пахло навозом и благоухали сады, засаженные яркими цветами. Живая изгородь пестрела фиолетовыми и темно-розовыми цветками фуксии, в канавах желтели лютики и торчали высокие кремовые стебли бутеня.

— Здесь так спокойно, — сказала Лора.

— Можно было поехать по центральной дороге, но я в Лэндрок всегда езжу этим путем.

— Зачем вам старая мебель, если вы производите новую?

— Мы занимаемся и тем и другим. Когда я познакомился с Мэти, он занимался обработкой сосновой древесины. У него была свой бизнес, небольшой, но вполне успешный, недостатка в материалах он не испытывал. Но потом сосна неожиданно вошла в моду, и все лондонские дилеры принялись скупать все, что могли. Поставки древесины сократились.

— И как он поступил?

— А он ничего не мог поделать. У него не было средств на то, чтобы перебить их цены, и через какое-то время он уже был не в состоянии обеспечивать продукцией собственных клиентов. Вот тогда я и появился, год назад. Мы познакомились в пабе, за кружкой пива он поделился со мной своими неприятностями. Мэти мне понравился, он хороший парень, и на следующий день я зашел к нему в мастерскую, увидел стулья и стол, которые он изготовил сам. Я спросил, почему он не наладил собственное производство мебели. Он объяснил, что у него нет капитала на покупку оборудования, что он не потянет накладные расходы. Мы стали компаньонами. Я финансировал, Мэти обеспечивал производство. Несколько месяцев мы едва сводили концы с концами, но теперь появилась надежда. Думаю, скоро мы начнем получать прибыль.

— А я думала, ты архитектор.

— Архитектор. Работал в этой области несколько лет, в Челтнеме, представь себе. А когда поселился здесь, понял, что на всех архитекторов работы просто не хватает. Нет спроса на людей моей профессии. А разработка дизайна мебели не сильно отличается от проектирования зданий, да и мне всегда нравилось работать руками.

— Ты здесь навсегда поселился?

— Хотелось бы. Главное — не провиниться перед Джеральдом, а то он вышвырнет меня из Тременхира. Ты ведь впервые в этих краях? Ну и как тебе?

— Просто рай.

— Это ты сейчас так говоришь, потому что погода отличная. А вот подожди, как ветры начнут свирепствовать, да дожди зарядят… Кажется, все, конец света.

— Мне немного боязно было ехать сюда, — призналась Лора. У нее это получилось само собой, потому что с Ивэном общаться было легко. — Думала, как же я буду тут одна, у чужих людей, которых вижу первый раз в жизни. Пусть даже они родственники Алека. Но врач сказала, что в Шотландию мне нельзя, а больше мне было некуда податься.

— Как? — изумился Ивэн. — У тебя нет своих родных?

— Нет. Ни единой души.

— Даже не знаю, завидовать тебе или сокрушаться. Но ты не переживай. Забота о ближних — любимейшее занятие моей матери. Джеральд время от времени топает ногой, но она не унимается. Он ворчит, что она превратила дом в паршивую общину. Правда, свое раздражение по поводу всех нас, приживал, он изливает только тогда, когда ему кажется, что у Евы утомленный вид. Ты уже познакомилась с Друзиллой?