Пока миссис Эбни ставила чайник, доставала чашки с блюдцами, Габриэла выдвинула стул и села за стол. Огляделась. Те же знакомые фотографии, календарь с изображением колокольчиков в лесу, заключенный в рамку, фарфоровые собачки на обоих концах каминной полки.

— А где Дикки? — спросила Габриэла.

— О, мой маленький Дикки умер. С год назад. Племянник хотел подарить мне волнистого попугайчика, но я не решилась. — Старушка заварила чай. — Что-нибудь сделать поесть?

— Нет, просто чаю выпью.

— Просто чаю? Когда ты последний раз ела?

Габриэла не помнила.

— Какое-то время назад.

— У меня есть хлеб со сливочным маслом.

— Я не голодна, спасибо.

Миссис Эбни села напротив, налила чай. Сказала:

— Ну, выкладывай все свои новости. И про маму. Как она? У нее все хорошо? Замечательно. Господи, кажется, ты так давно уехала… Лет шесть прошло, наверно. Сколько тебе теперь? Девятнадцать? Да, так и думала, что тебе, должно быть, исполнилось девятнадцать. Ты не сильно изменилась. Я сразу тебя узнала. Только волосы короткие. И в блондинку перекрасилась.

— Нет, я не красилась. Они сами по себе обесцветились — от вест-индского солнца и хлорированной воды в бассейне.

— На мальчишку ты похожа. Вот что я подумала, когда увидела тебя в дверях. Потому так и испугалась. Сейчас столько хулиганья развелось… А я должна присматривать за домом в отсутствии твоего отца.

Габриэла отхлебнула из чашки. Чай был темный, крепкий, ароматный, какой всегда пила миссис Эбни.

— А жена отца… Она тоже поехала с ним в Нью-Йорк?

— Нет, я же сказала: он улетел с Боулдерстоунами. Нет, нынешняя миссис Хаверсток уехала в Корнуолл. Уже довольно давно. — Миссис Эбни понизила голос до доверительного шепота. — Ей делали операцию. По женской части, знаешь.

— Бедняжка.

— В общем, — продолжала миссис Эбни своим нормальным тоном, — доктор запретил ей ехать в Шотландию, и она отправилась в Корнуолл. — Старушка глотнула чаю и опустила чашку на блюдце. — Чтобы поправить здоровье.

— Вы знаете, где она?

— Нет, где — не знаю. Мистер Хаверсток не оставил мне адрес. У кого-то из его родственников гостит в Корнуолле.

— В Девоне и Корнуолле десятки Хаверстоков. Она может быть у кого угодно.

— Мне жаль, но я не знаю, где она… Разве что… Вчера вечером пришло какое-то письмо. Кажется, из Корнуолла. — Миссис Эбни поднялась из-за стола, прошла к буфету и выдвинула ящик. — Секретарша твоего отца каждое утро заезжает сюда и забирает всю почту, потом разбирает ее на работе. Сегодня ее еще не было, а, кроме этого письма, мне нечего ей дать.

Старушка вручила конверт Габриэле. Обыкновенный коричневый конверт. Фамилия отца и адрес напечатаны, похоже, как будто резиновыми штампами. Штемпель почтового отделения Труро (Корнуолл); в противоположном углу фломастером написано от руки и дважды подчеркнуто слово «Срочно».

— Какое странное письмо.

— Возможно, от миссис Хаверсток. От нынешней миссис Хаверсток, то есть, — тактично добавила старушка.

— А можно его вскрыть? — Она глянула на миссис Эбни. — Как вы думаете?

— Ну, не знаю, дорогая. Тебе решать. Ты хочешь найти миссис Хаверсток, а адрес наверняка в письме. Почему бы и не вскрыть? Хотя должна признать, адрес на конверте написан весьма странным способом. Наверно, на это ушло несколько часов.

Габриэла положила конверт, потом снова его взяла. Сказала:

— Мне, правда, нужно выяснить, где она, миссис Эбни. Если отца нет, я должна встретиться с ней.

— Тогда вскрывай, — заявила миссис Эбни. — В конце концов «Срочно» — это «Не лично в руки».

Габриэла просунула большой палец под клапан конверта, отклеила его, вытащила и развернула листок бледно-розовой писчей бумаги. Линованной бумаги с изображением феи размером с марку в верхней части листа. В глаза бросились слова из неровно наклеенных черных букв — злые слова, будто заголовок газетной статьи, оповещающий о катастрофе.

У нее гулко забилось сердце. Она почувствовала, как кровь отлила от ее лица.

— Что-нибудь узнала? — спросила миссис Эбни, вытягивая шею, чтобы заглянуть в письмо.

Габриэла быстро свернула розовый листок и убрала его в конверт, подальше от глаз миссис Эбни.

— Нет. Да. Это не от нее. Записка от другого человека. А она сейчас в Тременхире.