— Дома наверняка кто-то будет.

Город уже остался позади, они свернули на извилистую дорогу и покатили вверх по холму. Вокруг лежали поля, тут и там были разбросаны фермы, цвел дикорастущий рододендрон. Они доехали до деревни.

— Это Пенварлоу.

Потом ворота, короткая подъездная аллея, и ее взору предстал роскошный каменный особняк в стиле елизаветинской эпохи.

Они затормозили перед парадным входом. Дверь была наглухо закрыта. Сбоку висел железный шнурок колокольчика, но Габриэла сомневалась, что решится позвонить и разбудить полный дом спящих людей.

— Высадите меня здесь, я подожду.

— Давайте объедем дом, посмотрим, может, кто есть.

Такси тронулось с места, медленно проехало в арку, завернуло во двор за домом. Никаких признаков жизни. Габриэла вылезла из машины, вытащила свой рюкзак.

— Не беспокойтесь, — сказала она водителю. — Дальше я сама. Сколько я вам должна?

Он назвал цену. Она расплатилась, поблагодарила. Таксист дал задний ход, осторожно выехал со двора, потом через арку. Габриэла услышала, как такси покатило прочь из Тременхира. Стоя во дворе, она пыталась решить, как ей быть дальше. Тишину нарушил скрип открывающегося окна.

— Кого-нибудь ищешь? — спросил мужской голос.

Голос раздался не из большого дома, а из маленького, что находился напротив, в глубине двора. По обеим сторонам от его двери стояли кадки с розовой пеларгонией. Из окна верхнего этажа, держа руки на каменном карнизе, высунулся мужчина. Возможно, он был полностью обнажен, но Габриэла видела только его голову и верхнюю часть торса.

— Да, — отозвалась она.

— Кого?

— Миссис Хаверсток.

— Придется выбирать. У нас здесь две миссис Хаверсток. Которая тебе нужна?

— Миссис Алек Хаверсток.

— Подожди минутку, — сказал голый мужчина. — Сейчас спущусь и открою тебе.

Габриэла с рюкзаком в руках прошла через двор к его дому. Долго ждать не пришлось. Мгновением позже дверь отворилась — по-видимому, ее вовсе не запирали, — и на пороге появился хозяин дома — босой, с голыми ногами, но в синем махровом халате, так что вид у него был вполне благопристойный. На ходу он завязывал пояс. Он был небрит, волосы на голове стояли торчком.

— Привет, — поздоровался он.

— Наверно, я тебя разбудила.

— Да, разбудила, такси, во всяком случае. Ты ищешь Лору. Она еще не встала. Оттуда раньше девяти никто не появится.

Габриэла глянула на свои наручные часы.

— О боже…

Он взял ее рюкзак и отступил на шаг, пропуская ее в дом.

— Входи.

— Но разве ты?..

— Входи, не парься. Спать я больше все равно не лягу, даже если б очень хотел. Мне нужно на работу…

Габриэла вошла, он закрыл дверь. Она увидела большую комнату, которая, очевидно, служила одновременно кухней, гостиной и столовой. Симпатичная кухонная мебель из сосны, сине-белый фарфор; полка с аккуратно выставленными в ряд кастрюлями над маленькой электроплитой; черная печь, перед ней два кресла. В середине — стол; на нем — коричневый кувшин с розами. С потолка свисает на нитке красно-розовая бумажная птица.

— Мило тут у тебя, — сказала она.

— Мне нравится. — Она повернулась к нему. — Лора знает, что ты должна приехать?

— Нет.

— А кто ты вообще?

— Габриэла Хаверсток. — Он вытаращил глаза. — Дочь Алека.

— Так ты же в Америке.

— Уже нет. Теперь я здесь. Это отец сейчас в Америке. Улетел в Нью-Йорк в среду вечером. Наши самолеты, должно быть, разминулись в ночи.

— Он тоже не знал о твоем приезде?

— Не знал.

— Как ты сюда добралась?

— На ночном поезде с Паддингтона.

— Ну… — Казалось, он не знал, что сказать. — Что называется, удивила так удивила. Приятная неожиданность. Ты погостишь здесь?

— Не знаю. Если предложат.

— Как-то неуверенно ты это говоришь.

— А я и не уверена.

— Ты знаешь Джеральда?

— Отец много рассказывал о нем, но сама я его никогда не видела.

— Значит, с Евой ты тоже не знакома?

— Нет, ни с ним, ни с ней. И с Лорой тоже.

Он рассмеялся, почесал голову, демонстрируя полнейшее замешательство.

— Представляю, что тут начнется, когда ты к ним заявишься. Что ж, подождем. Пусть пока поспят. Завтракать будешь?