Крученый прошел мимо титановского патруля, не заметив. Его не остановили, – значит, задачей этого кордона было только выяснить, не тащит ли Крученый за собой команду головорезов.

Реддвей поднял руку и махнул в сторону леса. Добровольцы, видимо, исполнили его команду, но ни их самих, ни даже просто какого-нибудь движения Турецкий так и не увидел. Они с Реддвеем тоже доползли до опушки и двинулись, инстинктивно обходя спускающиеся до земли ветви деревьев, описывая широкий полукруг и обходя патруль справа. Минутой позже Турецкий уже отчетливо видел мерцание сигарет, боевики стояли буквально в десяти метрах.

Света луны, даже рассеянного листвой высоких деревьев, было вполне достаточно, чтобы определить численность патруля. Их было четверо, и у каждого был автомат. Они травили анекдоты и вообще чувствовали себя вполне комфортно, при этом не забывая, впрочем, наблюдать за дорогой.

Вдруг один из них, включив подсветку, посмотрел на часы и шикнул на остальных. Видимо, было время докладывать, он достал рацию и вполголоса отрапортовал:

– Он один. – И уже соратникам: – Стоим еще полчаса и сваливаем.

– Может, погреемся? – гыгыкнул один из боевиков и вытащил из-за пазухи фляжку.

– Мы берем ближнего, – прошептал Реддвей Турецкому и чего-то там просигналил пальцами своим людям. – Считай до трех, и начали.

«Ближний» оказался приземистым амбалом с широченными плечами бывшего штангиста-тяжеловеса. Досчитать до трех Турецкий не успел – очевидно, в спецназах считают быстрее – и рванулся уже вслед за Реддвеем амбалу в ноги. От ближних стволов отделились еще три тени, и боевики успели сообразить, что произошло, только когда уже лежали связанные и с кляпами во рту. А «ближний» вообще вряд ли что-нибудь сообразил, ибо пребывал в бессознательном состоянии – Реддвей навалился на него всей тушей и изрядно помял.

Чтобы «быки» не смогли освободить друг друга, их растащили в разные стороны поляны и приторочили к деревьям. Реддвей провел короткое совещание: бойцы идут прочесывать окрестности с оставшихся трех сторон, они с Турецким держатся рядом с Крученым. Возражений не последовало, до назначенного часа оставалось пять минут.

На месте встречи горел костер, Крученый сидел на толстом бревне и задумчиво курил. Если кто-то все еще за ним наблюдал, его поведение не вызвало бы никаких подозрений – держится спокойно и с достоинством, вполне соответственно статусу.

Реддвей и Турецкий притаились за старым корявым деревом. До костра было метров двадцать, но ближе укрыться было негде. Вокруг никакого движения, даже ветер стих, только мошки в изобилии носились над пламенем. Это было особенно хорошо видно в прибор ночного видения, который Турецкий и Реддвей время от времени передавали друг другу.

– Время, – прошептал Реддвей, и тут до них донесся какой-то приглушенный гул.

– Машина? – предположил Турецкий.

– Хрен там! Вертолет.

– Вертолет?! – не поверил Турецкий.

Но действительно столбы света от прожекторов повисли над поляной, вертолет сделал круг и начал снижаться. Как и было условлено, Крученый встал в полный рост лицом к костру. Наконец вертолет сел, турбины смолкли, лопасти замерли, слегка провиснув, и вновь установилась полная тишина.

С легким щелчком открылась дверь, и на землю спрыгнул Кулинич с кейсом в руках. Но Кулинич ли? И тут Турецкий рассмотрел в прибор ночного видения, как сверкнули при виде Крученого глаза человека, выпрыгнувшего из вертолета. У него были определенно разные глаза! Серый и коричневый. Это Титан.

– Приятно увидеть тебя после всех этих сумасшедших лет. – Он подошел к костру и, не выпуская кейса, обнял Крученого. – Хочешь проверить вертолет? Как мы и договаривались, я один. Мой пилот не считается, он только пилот.

– Нет, Титан, мы поступим по-другому. – Крученый достал из кармана гранату со слезоточивым газом. – Прикажи пилоту спуститься сюда, а я зашвырну это внутрь. Не думаю, что твои «быки» захватили противогазы.

– Ты изменился, Крученый, – сказал Кулинич. – Люди вроде нас знают, когда следует доверять друг другу.

– Сделай это, Титан.

– Без проблем. – Пилот вышел из кабины, Крученый швырнул гранату внутрь вертолета. Из кабины не раздалось ни одного постороннего звука, кроме шипения газа. Кулинич с довольной ухмылкой наблюдал за Крученым.

– Доволен? – Он жестом приказал пилоту возвращаться на свое место.

– Пилота надо вырубить, – решил Реддвей. – Ты пойдешь или я?

– Давай я, – шепнул Турецкий. Конечно, он предпочел бы перепоручить данную миссию кому-то более молодому, но, увы, люди Реддвея еще не подтянулись.