– Но почему следователь Арбузов не пожелал дальше вести это дело? Он мне был симпатичен…

– Правда?

– Да.

– Тогда придется вас сильно огорчить. Следователь Арбузов больше не сможет расследовать дело банка «Ресурс», он погиб.

– Погиб? Вы сказали – погиб? – Женщина испуганно взглянула на следователя. – Нет! Не может быть!

– И тем не менее я сказал правду.

– Каким образом? Скажите, я должна знать!

– При довольно загадочных обстоятельствах. Ведется следствие.

Бережкова опустила голову, съежилась.

– Что с вами?

– Ничего.

– Алла Демьяновна, мне просто необходимо поговорить с вами. Разобраться в положении вещей…

– Нет! Теперь это не имеет смысла. Я отказываюсь отвечать на ваши вопросы, – жестко ответила она.

– Но вы же этим только вредите себе.

Бережкова вдруг взглянула на Турецкого в упор и сказала сурово:

– Вы сами прекрасно знаете, что у нас все покупается и продается! От вас и от меня уже ничего не зависит. И что бы я вам ни говорила, что бы вы для себя ни открыли, ничего хорошего это никому не даст, а только принесет новое горе. Поэтому вам лучше ничего и не знать.

– Алла Демьяновна, вы чего-то боитесь, я же вижу. Но ведь зло не столь всесильно, как иной раз представляется! Поверьте мне!

– Вы не знаете тех акул, для которых ничего, кроме их денег, не существует.

– Давайте пока забудем о них. Вы сами должны бороться за свою жизнь!

– Я повторяю, что отказываюсь отвечать на ваши вопросы. Можете дальше что угодно расследовать, копать, искать, но меня оставьте в покое… Я даже не знаю, хочу ли жить? Я уже все имела и все потеряла. Меня вытолкнули из привычного круга жизни… мне теперь некуда возвращаться. Кем я буду в Москве?

– Ну, зачем так? У вас остались родные, друзья, знакомые. Не надо делать трагедию из-за того, что потеряно имущество. Человек рождается вовсе наг, но ведь живет! Вы – верующая?

– Сейчас это не имеет значения. Но решение мое – окончательное.

Бережкова сдвинула к переносице свои прекрасно очерченные брови, так что между ними возникла тонкая морщинка, она словно сосредоточилась на своей боли, затаившейся глубоко внутри.

– Алла Демьяновна, вы должны понять, что я ведь не из праздного любопытства интересуюсь вашей судьбой. Мне надо понять, почему погибли ваш муж банкир Акчурин и следователь Арбузов?

– Здесь и так все ясно. Их убили деньги. Да! Деньги, на которые покупаются киллеры и женщины, яхты и самолеты, машины и чиновники! Все! Я сказала более чем достаточно! Умоляю вас, позвольте мне вернуться в камеру. Признаюсь честно, только там я чувствую себя в безопасности.

– Хорошо, Алла Демьяновна, но я думаю, что это ваше настроение – явление временное. Будет новый день, и мы вернемся к разговору. Простите, если я чем-то невольно вас обидел. Или напугал?

– Что вы! К вам у меня нет никаких претензий.

Турецкий вызвал конвоира. Бережкова вышла из следственного кабинета не простившись и не взглянув на следователя.

«Она, конечно, чего-то боится. Сообщение о смерти Арбузова ее повергло в смятение. А может быть, это только игра? И мне все показалось? – рассуждал Турецкий. – Странная позиция… Уж лучше б юлила, пыталась выгородиться. Или таким вот образом она пытается набить себе цену? Ах, женщины, женщины…»

Каждую свободную минуту Турецкий изучал документы банка «Ресурс», хотя было множество других дел, но то, что можно было пока отложить, он откладывал и углублялся в чтение нудных бухгалтерских документов.

Этим же он был занят и в то утро, когда поджидал Евгения Матвеевича Крохина, бухгалтера фирмы «Спектр», которую возглавлял депутат Госдумы Долгалев. Главбух опаздывал, а непунктуальность всегда возмущала следователя.

Неожиданно позвонил Грязнов, спросил:

– Один, что ли, сидишь?

– Здравствуй, Слава. С чем связан твой вопрос?

– Прости, здравствуй, – заторопился Грязнов. – Сейчас к тебе подъедет мой Саватеев.

– Зачем?

– Дело в том, что твоего бухгалтера укокошили.

– Крохина? – изумился Турецкий.

– Да.

– С чего ты взял?

– Видишь ли, каждое утро, в десять, ответственный дежурный кладет мне на стол обзорную справку о происшедших за сутки происшествиях в столице и ее окрестностях. И вот сегодня узнаю, что на сорок первом километре Волоколамского шоссе нынче ночью была перестрелка, а под утро водитель КрАЗа обнаружил на обочине труп нашего бухгалтера.

– Где он теперь?

– В морге. Где же ему еще быть?

– Что ж, если гора не идет к Магомету, то Магомет…