— Это что? — вскричала жена.

Под крышкой, в центре столика была приклеена какая-то пластмассовая деталь. Гончар сковырнул ножом клейкую ленту. Под ней оказался маленький обыкновенный «жучок».

Гончар был ошеломлен, поняв, что его разговоры прослушивались, по крайней мере, неделю. Столик был куплен недавно. Значит, были зафиксированы визит Игнатова и его рассуждения насчет украденной европейской валюты? Его указания Борцу и Руднику тоже перестали быть тайной?

По мере того как эти соображения приходили на ум, Андрей Алексеевич делался белым как мел. Даже Алена испугалась.

— Давай простимся, — просто сказал он.

— Да что случилось?

Не в силах что-либо вымолвить, он показал ей «жучок».

Она не поняла. И Андрей Алексеевич не стал объяснять. Но когда, на ночь глядя, к дому подъехала милицейская «Волга» и из нее вышел Грязнов в сопровождении двух человек, Гончару не надо было объяснять, зачем тот пожаловал. Андрей Алексеевич сделал два шага по террасе и без сил упал в кресло.

«Ил-62» мягко приземлился и затрясся на бетонных плитах взлетной полосы, постепенно смиряя свой бег и успокаиваясь. Огни на табло, запрещающие курить и передвигаться по салону, погасли. Невидимая бортпроводница по селекторной связи поздравила всех с окончанием рейса, и пассажиры потянулись к выходу.

Одна стюардесса была красавицей, цветущей, рослой. Ее напарница, напротив, маленькая, неказистая, бледная. «Кто же нас поздравлял с окончанием рейса? Красивая или неказистая?» — думал Игнатов, чтобы занять свои мозги, пока бестолковая очередь, дергаясь и замирая, совершала свое движение к открытому самолетному люку.

Наконец вышли последние пассажиры. Из прохладного салона, еще насыщенного студеным воздухом из кондиционера, они шагнули в сияющую светом и раскаленную солнцем печь. Каждый пассажир, слегка ошарашенный, останавливался на выходе, чтобы перевести дыхание и привыкнуть. Игнатов оглянулся на пустой салон. Проводницы-красавицы не было. Он подумал, что при его прежних возможностях ничего не стоило разыскать ее в Москве. Но какое-то внутреннее чутье подсказывало ему, что в Москву он больше не вернется. А если приедет, то на очень короткий срок для завершения визовых и валютных дел. Нужен был новый качественный скачок, выход на зарубежный игорный бизнес, а еще лучше — наркобизнес. Чтобы основать и закрепить в России собственную олигархическую династию, нужны были деньги, много денег. Чтобы потомки наращивали финансовую мощь клана и добрым словом вспоминали его основателя.

В Праге у него была назначена встреча с одним из магнатов подпольного бизнеса, оговорено время и место беседы. Номера заказаны в той же фешенебельной гостинице, где жил магнат. Рудника, как личного телохранителя, Игнатов оставил при себе.

Маленький серый человечек семенил рядом, и свысока Игнатов посматривал иногда на его лысеющую макушку. «Вот ведь, вместе начинали, — подумал вдруг Игнатов. — И он мог стать уже генералом, если бы не характер. Вернее, если бы не случайность, обнаружившая излишества в характере. Собственного сотрудника, капитана, он приковал наручниками к батарее и пытал раскаленным паяльником, как самый заправский палач. Капитан тот утаил большую часть взятки. Казалось бы, ничего особенного. Но были и другие случаи. В конце концов все всплыло. Какие разные судьбы, разные жизни. Интересно, задумывается ли он об этом?»

Рудник казался оживленным и явно радовался тому, что Игнатов взял его с собой в Чехию.

— Хоть и говорят: курица — не птица, Болгария не заграница, а как ни верти, и Болгария заграница, и Чехия, — сказал он Игнатову, когда они шли от самолета к зданию пражского аэропорта. — Другая публика, другой менталитет. Европа!

Игнатов ничего не ответил, обдумывая предстоящие визиты и саму неожиданно свалившуюся возможность побывать в Праге. Ему давно казалось, что какая-то сила его ведет. Без этой силы он так и остался бы, как Гончар, в полковничьем звании. Или того хуже, как Рудник. Тот ведь тоже рассчитывал на многое. Но, не получая этого «многого», неистовствовал и рвал постромки.

А он, Игнатов, оказался избранником. Теперь, набравшись мудрости и жизненного опыта, он понимал, что удачные ситуации складывались для него не сами по себе, а были словно кем-то организованы. Какой-то силой, благосклонной к нему. Теперь эта сила привела его в Прагу, подготовила встречу с одним из теневых, но могущественных людей Запада. Которому он, Игнатов, оказался нужен. И эта его постоянная востребованность означала богатство и власть. Не исключалось, что его опять вернут в Москву, но уже на новую должность, начальника Главного управления внутренних дел Москвы или даже выше. Все зависит от того, в какой мере он будет востребован той самой силой.

Как и ожидалось, Игнатов был встречен в аэропорту, когда проходил таможенный досмотр. Препровожден в шикарный номер пятизвездочной гостиницы. Рудник был ошеломлен и, казалось, ходил как потерянный. Игнатов заставил его встряхнуться.

Вечером в ресторане его познакомили с тем прибывшим из Португалии могущественным боссом, с которым через день была назначена беседа. Им оказался высокий худощавый джентльмен с холодным взглядом. Раздвинув квадратную челюсть, он посетовал насчет жаркой погоды. Игнатов ответил ему поговоркой относительно того, что все времена года хороши.