— Без контрольного выстрела?

— Во-во!

— Правильно, а я об этом как-то не подумал, — сознался Климов, прикидывая, где и на каких «перекрестках жизни» могли столкнуться генерал и его будущий убийца.

Возможно, убийца действительно выполнял заказ. Но при этом он мог и не быть профессиональным киллером либо отморозком, несмотря на то что с равнодушным спокойствием убрал и женщину, когда та закричала. В этом-то и могла крыться причина — только в ее крике. А ведь будь он отморозком, наверняка уложил бы на дороге еще и старика-пенсионера, который все-таки успел разглядеть его едва ли не в упор. И свое оружие оставил бы возле трупов, как это делают профессионалы, недвусмысленно подчеркивая, что исполняют исключительно заказ.

«А ведь это ход, — подумал он, — надо будет и его отработать, молодец, Василий Митрофанович…»

Небылицын отыскал мальчишек. Они играли в футбол в соседнем дворе. Не без труда удалось оторвать их от любимого дела.

Подошли ребята, мокрые, запыхавшиеся, поглядывая назад, где уже без них продолжала развиваться футбольная баталия.

Требовалось получить от них уже официальные показания, а для этого Владимир хотел отвезти парней в окружную прокуратуру и там уже поработать. И с показаниями, и с фотороботом преступника. Но его окликнул возбужденный не меньше футболистов Женя Климов и рассказал о своей удаче.

Однако больше всего обоих обрадовал тот факт, что мальчишки без особого труда признали в Женином рисунке образ того стрелка, который, по их мнению, стрелял из автомата от живота. Но с автоматом вопрос был уже ясен, а Небылицын согласился, что, если стрелять с двух стволов одновременно, у постороннего создастся впечатление, будто бьет автоматная очередь. На то же, между прочим, указывали и следы от пуль, которые оказались в разных местах — в стене дома, а также в телах генерала и его жены. А ведь между этими тремя объектами было немалое расстояние. И, что характерно, ни одного следа от пуль не нашли в корпусе джипа. Это указывало на то, что убийца отлично владел своим оружием, стрелял метко. Но именно внезапным изменением направления стрельбы и можно было объяснить такой разброс пуль.

Теперь, когда уже кое-что прояснилось, Климов с Небылицыным посоветовались и решили не усложнять себе жизни: такой свидетель, как Ожерелов, вполне мог заменить собой десяток обычных зевак, которые кое-что слышали и, возможно, что-то даже видели. В данном случае речь шла о мальчиках. Тащить их с собой в прокуратуру, а потом везти обратно, договариваться с родителями, поскольку допрос несовершеннолетних без присутствия их родителей запрещен законом. И проще всего было покончить со всеми формальностями прямо здесь, не откладывая дела в долгий ящик.

Небылицын, пообещав ребятам, что не будет их долго задерживать, отправился с ними к родителям одного из них — Феликса Акопяна, где и повторил те вопросы, которые были заданы юным свидетелям еще в первый день, по горячим следам, записал в протоколах их ответы, дал расписаться и заодно зафиксировал их показания по поводу фоторобота, выполненного следователем Климовым под наблюдением свидетеля Ожерелова.

Больше половины дня ушло, но результат все-таки появился. И хороший результат. Климов был уверен, что и Турецкий, и Грязнов будут довольны их с Владимиром успехами.

А пенсионер Василий Митрофанович Ожерелов был, в свою очередь, польщен, когда его привезли в качестве особо важного свидетеля в межрайонную прокуратуру, а затем он помогал местному художнику создавать максимально правдивый образ киллера. Такой, каким он запомнил его в тот момент, когда на него взглянул убийца и поразил стеклянным, отсутствующим взглядом своих светлых глаз и странным типом лица.

И снова нашел для себя оправдание пенсионер: а ведь не исключено, что тот мужчина вообще не видел его, что называется, в упор, потому что все сознание его было подчинено одной страшной идее — убить генерала. Но почему тогда пострадала женщина? А он, Ожерелов, не привлек его внимание? А потому, догадался наконец Василий Митрофанович, что он молчал. А женщина закричала. И тем самым привлекла к себе его внимание. Вот в чем, наверное, дело. И Василий Митрофанович поспешил поделиться своими мыслями со следователем Климовым — таким вежливым молодым человеком, с которым и просто разговаривать приятно, не то что помогать ему в расследовании. Вот теперь пенсионер мог бы со всей ответственностью заявить о своей причастности к «громкому делу», как назвал это убийство Евгений Анатольевич.

3

Вечером они все собрались в кабинете Турецкого, чтобы обсудить итоги прошедшего дня и наметить действия на завтра. Каждый, включая Турецкого и Грязнова, рассказал о своих успехах. Но, естественно, Вячеслав Иванович постарался мягко обойти в своем повествовании отдельные моменты длительной беседы с вдовой, а потом еще и с ее взрослыми детьми, ограничившись лишь необходимыми для расследования фактами. Но по мягкому тону Вячеслава, по его благодушию и скользившей на губах масленой улыбке Александр Борисович уловил, что рассказывается далеко не все, а предмет умолчания, скорее всего, лежит в области уже чистых эмоций, а вовсе не фактуры для следствия. Уж он-то, за столько лет, знал Славку как облупленного и прекрасно чувствовал причину, по которой в его рассказе иногда появлялась эта снисходительная и чуточку ироническая интонация сытого старого котяры.

Фоторобот убийцы в бейсболке лежал на столе. Уже завтра утром Небылицын отвезет этот рисунок в типографию ГУВД, откуда листы с отпечатанными снимками будут немедленно разосланы по всем московским милицейским подразделениям для розыска преступника.

Александр Борисович внимательно рассматривал немного странное лицо. Какая-то неясная мысль тревожила его, а вот какая? И неожиданно он вспомнил слова девочки, маленькой Насти, о том, что мама ее громко позвала щенка Рэмку. Турецкий тут же попытался представить себе, как бы это могло выглядеть наяву.