Наконец, будто поддавшись уговорам гостя, она сказала, что, к сожалению, знает слишком мало, чтобы это представляло для него интерес, но если он настаивает…

Нет, она, естественно, ничего не знала о том, на каком факультете и чему конкретно учили Настю в академии. Понимала, что учебное заведение закрытое, разговоров о нем дома не вели. Ни о каких веселых студенческих компаниях речи, естественно, и близко не было. Но то, что у Насти были друзья-приятели, секрета не составляло. Один из них даже несколько раз провожал ее до дома. Родители как-то не очень весело шутили однажды, что быть профессиональной свадьбе. Таня, которой тогда исполнилось только четырнадцать лет, ничего в этих разговорах не понимала, но завидовала сестре.

Помнила она и того ухажера, который однажды даже появился в их доме.

— Как его звали, не помните? — мягко спросил Турецкий.

Татьяна помедлила с ответом, словно ее мучило что-то, и наконец сказала:

— Его звали Рэмом. Это был очень красивый молодой человек, он был немного постарше Насти, светловолосый, кудрявый, высокого роста. Они казались такой красивой парой. Настя ведь тоже немаленькая — сто семьдесят пять сантиметров — прямо как модель, по нынешним параметрам.

— Вы неохотно назвали его имя, — заметил Турецкий. — Отчего, Таня?

— Я подумала, что, раз Настя закричала «Рэм!», вы немедленно станете подозревать его. А я… — И Татьяна опустила глаза, при этом щеки ее заалели.

— Понятно, — улыбнулся Турецкий, — я подозреваю, что вы были сами влюблены в приятеля своей сестры, так?

Она кивнула и тут же взялась за утюг, проверила, насколько он горячий, и принялась неистово разглаживать очередную распашонку.

Между тем Настя доела свою кашу, выпила стакан молока, и ее спровадили в комнату, чтоб не мешала серьезному разговору с дядей-следователем.

— И где этот Рэм? И как его фамилия? — после длительной паузы вернулся к разговору Турецкий. — Вы о нем что-нибудь слышали?

— Фамилии не знаю, Закончил, как все, академию, получил назначение и уехал. А Настя? Сестренка диплом не получила. Вернее, учеба закончилась у нее гражданским браком, о котором вы знаете. Ну тут еще произошли события…

— Какие, если не секрет?

— Умерли родители. Отец, потом вскоре мама. Мы остались одни. Надо было как-то устраиваться. Вот тогда у нас в доме и появился Виктор Альбертович. Он уже знал о нашем горе, посочувствовал, помог материально, ну и пошло-поехало… А потом они сошлись с Настей, и она переехала к нему жить. Он ей большую квартиру купил на Оранжевой улице, в новом доме. На ее имя. А потом и нам с Петей помог на новом месте обосноваться, вот здесь уже. Мы же в коммуналке с родителями жили. Дом старый, давно уже снесли. Вот так все и получилось.

— У вас нет фотографий тех времен? Обычно ведь в семьях хранятся альбомы всякие, а?

— Может, что-то и осталось. В основном когда мы были маленькие. Школьные еще, наверное. В институте Настя не снималась, это я знаю точно, но вот летом, на даче…

— А где у вас дача?

— Это не у нас, это у Виктора Альбертовича. Мы с Петей там бывали, в гостях у них. В Малаховке, возле озера. Но посторонних там, на снимках, нет, — с некоторой даже язвительностью добавила она.

— Чего это вы? — снова улыбнулся Турецкий. — Неужто восприняли мой вопрос как какую-то провокацию?

— Да я не знаю, чего вы хотите… — вздохнула Таня.

— Хочу найти убийцу. Вот, кстати, этот тип вам никого не напоминает?

Александр Борисович достал из кармана фотографию с рисунка, сделанного в Экспертно-криминалистическом центре с помощью «пенсионера союзного значения» Ожерелова. Он положил фото на стол и подвинул к Тане.

Та недоверчиво взглянула на нее, затем взяла в руки, стала рассматривать внимательно, даже губы поджала. Но потом резко встряхнула головой и отрицательно покачала ею.

— Нет, я такого ни разу не видела. А если вы думаете, что это — Рэм, то ошибаетесь. Он был красивым, — мечтательно произнесла Таня. — А этот урод совсем даже близко на него не похож.

— Этот тоже высокий, где-то за сто восемьдесят. Хромает на левую ногу.

— Ну и что, мало их, длинных киллеров? — с вызовом ответила Татьяна. — Вы в телевизор поглядите!

— Некогда мне в него глядеть, милая моя, — с сожалением ответил Турецкий. — А фотографии ваши семейные вы мне все-таки покажите.

А потом он долго и внимательно рассматривал вставленные в прорези альбома черно-белые фотографии прошлых лет. «Познакомился» с родителями девочек, с их дядями и тетями, с самими девочками. На одном снимке Настя была особенно хороша. И не то чтобы очень уж броская и эффектная, но откровенно притягательна, чем-то по-своему невероятно красива. Таня ведь сейчас примерно в этом же возрасте, но она — другая, проще и как-то современнее, что ли. Хотя тоже с перчиком. Интересно, как это простой слесарь-инструментальщик Петя справляется с ней? А может… Да, чужая душа — потемки…