Зная уже, как детально расписан день сенатора, Александр Борисович без звонка прибыл в приемную Барканова в здании Совета Федерации на Большой Дмитровке, и сказал секретарше Полине, что ему необходимо срочно увидеться с Сергеем Анисимовичем по поводу грядущих выборов парламентариев. Последнее он произнес со значением и низко наклонившись к глубокому вырезу в платье на груди Полины.

Она, надо понимать, поняла меру своей ответственности и немедленно удалилась в кабинет шефа. Так же молча вышла и жестом пригласила войти в кабинет.

— Вам минералку? — вспомнила она, что он попросил в первый раз.

— Похолодней, если можно… Приветствую вас, Сергей Анисимович, приношу извинения, что вынужден оторвать от важных дел, но, когда я объясню вам причину визита, вы меня поймете.

Длинной была вступительная фраза, но тем самым Турецкий не дал Барканову открыть рта для каких-либо возражений.

— Речь у нас пойдет о настойчиво распространяемых в прессе слухах, будто известный вам Николай Алексеевич Коротков собирается занять ваше место в Совете Федерации. Я не газетчик, и за моей спиной не стоит какой-либо печатный орган, который хотел бы скомпрометировать вас или вашего оппонента, но свой интерес объясню, если позволите, ниже. Итак, я вас слушаю?

— Кто вам сказал? — словно бы опешил Барканов. Но его круглое лицо с горбатым клювом носа оставалось непроницаемым. Значит, «новость» вовсе не была для него новостью.

— Я пользуюсь проверенными источниками, — мягко «соврал» Турецкий.

— А цель-то какова? Цель? Если не ошибаюсь, вы занимались убийством нашего консультанта Порубова?

— И этим — тоже. А также убийством генерала Воронова, о котором вы несомненно слышали. А теперь и Коротковым приходится интересоваться, поскольку в его адрес тоже поступают угрозы.

— Да, но я-то здесь при чем? Неужели вы полагаете, что я могу или собираюсь угрожать кому-нибудь? Какая чепуха!

Но вмиг вспотевшую свою лысую голову он все же вытер скользящим движением ладони. Как бы сам того не желая, невольно.

— Вы — ни при чем. Но вы можете также стать жертвой крутых разборок между владельцами «Анализа», вот что мне представляется вполне реальным.

— С чего вы взяли? — фальшиво изумился Барканов и тем подтвердил догадку Турецкого, которая не являлась его «домашней заготовкой», а была высказана отчасти наобум, для пущего нагнетания атмосферы.

— Давайте не будем скрывать друг от друга известные и неопровержимые факты?

— Что конкретно вы имеете в виду? — даже опешил Барканов.

— Рассказываю… — Ну тут у Александра Борисовича был большой простор для фантазии, подкрепленной известными уже фактами из бесед Грязнова с Латвиным. — Хорошо вам известный Лев Борисович Латвин, ваш коллега и соучредитель фирмы «Анализ», как уже известно, не просто продал, а, точнее говоря, избавился от своих акций, переуступив их странному — не так ли? — бизнесмену Джичоеву. Это вы ведь не можете не подтвердить, верно?

— Ну, предположим, — нахмурил свои острые и кустистые бровки Барканов. — Хотя, если разбираться в тонкостях языка, особой разницы между «продажей» и «избавлением от» я не нахожу. Человек продал за хорошие деньги то, что ему оказалось ненужным, в связи… ну вы в курсе, с какими обстоятельствами. По причине отъезда на этническую родину, так говорят.

— Да, но перед этим у Латвина состоялся весьма долгий и неприятный разговор с Коротковым…

— Откуда вам известно? — буравчики глаз так и засверлили Турецкого.

— Это давно уже не секрет. Так называемая беседа проходила на даче Короткова, в Успенском, там же, где, как вам известно, располагается и дача господина Джичоева. И из этой пары Коротков — Джичоев выбрать главную силу несложно. Для этого не надо обладать какими-то феноменальными способностями. Я мог бы предположить больше. Что Джичоев в данном случае был подставной, удобной Короткову фигурой. Судя по вашим высказываниям в прошлой нашей беседе, вы разговаривали с ним и получили уверения, что вмешиваться в дела фирмы он не собирается, как и в ее политику. Так кто же тогда осуществлял, так сказать, «вмешательство»? Сам Коротков? Или он это делал через своего приятеля Порубова? Мне хотелось бы получить от вас, Сергей Анисимович, честный ответ, поскольку от этого в определенной степени будет зависеть и ваше собственное будущее.

— Это что, угроза? — вспыхнул Барканов.

— Ни в коем случае. С чего вы взяли? — Турецкий с легкой насмешкой посмотрел на разволновавшегося сенатора. — Я просто сопоставил известные факты, которые и привели меня к такому малоутешительному для вас выводу. Ну скажем так: я знаю, где находится сейчас Коротков и чем он занимается. Мне известно также, что, несмотря на свой почти семидесятилетний возраст, он человек деятельный, не растерявший физических сил, а прошедшие после отставки года ничуть не уменьшили его амбиций. Кстати, многочисленные его заявления последнего времени о том, что он собирается баллотироваться на выборах в Совет Федерации от одной из ближних к Москве губерний, я откровенно назвал бы дезориентацией противника. Вот давайте посчитаем факты. Первое. Джичоев, кем бы он ни был на самом деле, сидит сейчас у себя на родине и в Москве фактически не появляется, так? Так. Второе. Заявления Короткова явно сделаны не на пустом месте. Далее, почему именно к Центральному региону приковывает он внимание своих оппонентов? А чтоб они все свои силы бросили именно сюда, верно? И тем самым освободили ему необходимые на Кавказе плацдармы. Ну и наконец, приближаются перевыборы в Совет Федерации. Все карты холдинга «Анализ», после отказа от них Латвина, фактически перешли в руки Короткова. Пусть и через Джичоева, уж этого вы отрицать теперь, полагаю, не станете. Значит? А что это значит для вас?