Женя присел на край ванной, побултыхал палец в воде и стал почесывать ей кончик носа. Она открыла глаза, потянулась, ойкнула от боли и, увидев над собой его лицо, «зарылась» в воду, собирая над собой пену.

— Что с тобой случилось? — спросил Женя, беря ее за руку.

— Ты откуда взялся?

— Где ты умудрилась так?

— Не где, а от кого… — проворчала она, пряча глаза и с трудом открывая рот — из-за вспухшей губы. — Напали в подъезде…

— Кто напал? Тот, кому ты звонила? Или его приятели, козлы очередные?

— А ты злопамятный.

— А ты сама виновата. Надо было слушаться, тогда была бы здорова. Что это там за женщина?

— Не что, а кто! Мать моя, — зло ответила Алена. — Понял теперь, какая я старая?

— Ты не старая, ты глупая… А мы очень испугались за тебя. И я, и мой начальник… Так кто отделал? Руки кто приложил?

— Тот самый, про кого ты так настойчиво пытал меня. Гриша это. Только его ты уже не догонишь. А мне? Ну досталось, так сама же и виновата, не надо было заботиться о сволочах…

— А вот так всегда! Заботятся о сволочах, а в результате страдают хорошие и ни в чем не повинные люди. Женщину, к примеру застрелить, мать пятилетней девочки… Человека взорвать совершенно непричастного… А мы все жалеем, все понять хотим, в душу его черную влезть…

— Да ну тебя к черту, самой противно… Ты представляешь? И после всего этого… — она рукой провела вокруг лица, — этот козел еще условия ставит! На-ка вот, посторожи мою машину, пока я буду в отъезде! Ну как тебе?

— Какая машина? — насторожился Климов.

— Да «жигуль» поганый! За окном стоит.

Знал уже об этом «жигуленке» песочного цвета Женя Климов. И у него даже сердце заколотилось от ощущения близкой удачи.

— Где, говоришь? — как можно спокойнее произнес он.

— Из окна кухни выгляни, увидишь… Слушай, а как ты узнал? Я ж тебе ни фамилии, ни адреса не давала!

— На фирме твоей. Мы там с утра уже несколько человек задержали, а Сосновский твой полные штаны наложил. И никакие депутаты ему не помогли, представляешь?

— Значит, добился своего?

— От тебя-то? А как же! Мы теперь и тебя охранять станем, ты у нас как главный свидетель по делу пройдешь… Шучу, конечно, — заторопился он, увидев, как изменилось ее лицо. — Но этих двоих, что нам больше всего были нужны, мы не накрыли, успели они смыться. Ты ж им и сказала, верно?

— Ну и что мне теперь будет? — Она с гневом взглянула на него.

— Да ничего. Считай, что беседу с тобой душеспасительную я уже провел, так и доложу начальству, что ты чувства к человеку испытывала, никто и не посмеет обвинить…

— А сам думаешь, сука я последняя, да? С тобой кувыркаюсь, а сама все на сторону поглядываю? А может, это от безысходности!

— Все может быть, — улыбнулся Климов. — Ты давай отлеживайся, приходи в себя, а эту машину мы, наверное, все-таки заберем. Могут оказаться вещественные доказательства, понимаешь?

— Какие там доказательства, в этой развалюхе! — пренебрежительно бросила она.

— Всякие бывают. Ну лечись. Телефон ты мой знаешь, если какая помощь нужна, звони, сразу прибегу. А на службу тебе выходить пока незачем, там обыски идут. Так что день-два у тебя в запасе имеются.

— Слышь, Жень, ты правда не сердишься?

— Нет.

— А поцеловать боишься.

— Так у тебя ж губы болят, не у меня.

— А у тебя, значит, ничего не болит? — попробовала она улыбнуться «загадочно», но только скривила гримасу и сама это поняла.

— Пока нет. Но вообще-то тебе видней, — ухмыльнулся он, почесал намечающуюся свою лысину и, подмигнув, вышел из ванной.

— Можешь не бояться! — крикнула она вдогонку…

Песочные «Жигули» стояли в стороне от остальных стоянок и никому тут не мешали. Просто как бы приткнулись боком к железной оградке газона. И до дома было не меньше семидесяти метров. Но именно вот это и насторожило Климова.

Одинокая старая машина. Могла быть оставлена здесь случайно, могли ее и бросить, чтобы не маяться и не вывозить на свалку, куда-нибудь к черту на кулички. Но мог быть и иной расчет. Следователь, которому протрепалась о своих приятелях Алена, наверняка к ней еще мог вернуться, чтобы хотя бы посочувствовать, и он уж точно не пропустил бы мимо внимания брошенный ими автомобиль, тем более что этот «жигуль» уже не раз засветился. Вот именно поэтому, прежде чем забраться в салон машины, а уж тем более завести двигатель, надо было сто раз убедиться в том, что в машине не заложен специально оставленный для того же следователя сюрприз. А проверить это могли только специалисты. О чем Климов тотчас сообщил Турецкому.