— Можете зайти, — сообщил секретарь, хотя Андерсону показалось, что на Кали он глядел с подозрением.

По здешним понятиям, Ориния занимала более скромный пост, чем Андерсон, поэтому и кабинет у нее был меньших размеров, но обставлен с той же спартанской простотой, как и у адмирала. Стол и три кресла — одно для самого посла и два для гостей — вот и вся мебель. Стену украшали три флага. Первый — самый большой — флаг Турианской Иерархии. Второй представлял колонию, в которой родилась Ориния; его расцветка совпадала с татуировкой на лицевых щитках посла. Третьим было знамя легиона, в котором она служила. Одинокое поникшее комнатное растение на подоконнике находилось в крайне запущенном состоянии. Скорее всего, это чей-то не слишком удачный подарок.

Ориния приветствовала гостей стоя. Предупрежденная секретарем, она не удивилась присутствию Кали.

— Жаль, что вас не было на сегодняшнем заседании, — сказала она, протягивая руку. — Неужели вам стало так тяжело терпеть Дина Корлака?

Андерсон пропустил шутку мимо ушей и пожал руку посла. Как всегда, приветствие вышло несколько неуклюжим. Общаясь с землянами, Ориния легко переняла этот дружественный жест, но еще не достигла совершенства в искусстве рукопожатия.

— Это Кали Сандерс, — представил адмирал свою спутницу.

— Добро пожаловать, — ответила посол, но руки уже не протянула.

Андерсон так и не понял, почувствовала ли она по его реакции, что опыт лучше не повторять, или просто сочла Кали, по каким-то своим, турианским соображениям, недостойной такой чести.

«Ты бы знал все это, если бы ответственнее относился к своей работе», — мысленно укорил он себя.

— Я полагаю, это не обычный светский визит, — сразу перешла к делу турианка. — Садитесь и объясните, зачем вы пришли ко мне.

Дэвид и Кали, как и было условлено ранее, остались стоять, чтобы подчеркнуть важность предстоящего разговора. Ориния поняла намек и тоже встала.

— Я обращаюсь к вам за помощью, — начал Андерсон. — Как солдат к солдату.

— Мы больше не солдаты, а дипломаты, — осторожно возразила турианка.

— Надеюсь, что это не совсем так. Я не могу сейчас действовать дипломатическим путем. Никто в Альянсе не знает о моем визите к вам.

— Это очень странно.

В ее голосе слышалось недоверие и настороженность. Но не категорический отказ.

— Вы слышали когда-нибудь о «Цербере»?

— Террористическая организация, ставящая своей целью уничтожение всех разумных рас во Вселенной, за исключением своей собственной, — выпалила она. — «Цербер» был главной причиной, по которой мы голосовали против принятия Альянса в Совет Цитадели.

— Не стоит судить обо всех землянах по действиям одной криминальной группировки, — заметил он. — Мы же не считаем всех турианцев ответственными за то, что сделал Сарен.

— Зачем вы пришли? — резко спросила она.

Очевидно, для того, чтобы завоевать ее доверие, нужно было придумать что-нибудь поумнее, чем упоминание имени Сарена.

«В кои-то веки ты действительно захотел быть дипломатом и тут же наделал чертову кучу глупостей», — с раскаянием подумал Дэвид.

— У нас есть информация, способная уничтожить «Цербер», — вмешалась в разговор Кали. — Но нам нужна помощь.

Посол наклонила голову и посмотрела на землян пронзительными птичьими глазами.

— Я слушаю…

Сидя в своей ложе в окружении телохранителей-кроганов, Ария Т'Лоак наблюдала, как Санак проталкивается к ней сквозь толпу посетителей «Загробной жизни».

Она прекрасно разбиралась в языке телодвижений батарианцев, как и почти всех разумных рас Галактики. За сотни лет жизни азари научилась распознавать едва уловимые признаки лжи, радости, грусти или испуга, особенно часто испытываемого теми, кто предстает перед Королевой Пиратов. Дожидаясь приближения Санака, она уже знала, что принесенные им новости окажутся неутешительными.

Последние три дня ее люди расследовали историю с исчезновением Пола. Поиск с использованием всех обычных для Омеги методов, включая допросы и пытки, не дал никаких результатов. Никто ничего не знает о его похищении, не знает ничего о нем самом. Он был одиночкой и, за исключением Лизелль, ни с кем не общался, если только это не было связано с работой.

Оставалась последняя надежда — на терминал. Все данные были стерты, но ее техники пытались восстановить хотя бы крупицы информации с оптических дисков. Другая группа искала следы принятых и отосланных Полом сообщений в базе данных ретрансляционного буя, соединяющего Омегу с Галактической информационной сетью.