— Может быть. Но предложить мне больше, чем они, вы не сможете.

— Здесь вы правы, — согласилась Кали, хотя Андерсон готов был поклясться, что она никогда не пойдет на попятную. — И мне неизвестно, что произошло между вами и Грейсоном. Но я прошу об одном — чтобы вы позволили ему рассказать вам свою историю. И возможно, вас ждет много сюрпризов.

— Я подумаю над вашим предложением, — пообещала Ария. — Надеюсь, что и вы о моем — тоже. Я пришлю кого-нибудь через час, чтобы записать ваше сообщение Грейсону. Независимо от моего решения, — добавила она таким ледяным тоном, что по спине у Андерсона пробежали мурашки, — вам лучше добровольно сотрудничать с нами.

Королева Пиратов повернулась на каблуках и вышла из комнаты, за ней последовала и свита. Дверь в коридор закрылась, и знакомый красный огонек вспыхнул на панели.

Как только они остались вдвоем, Кали повернулась к Андерсону.

— Я хочу, чтобы ты знал, — сказала она. — Это был просто блеф. Я не могу допустить, чтобы они мучили тебя. Когда Ария вернется, я выполню все, что она требует.

— Не беспокойся обо мне, — попытался спорить Дэвид.

— Батарианец сказал правду, — покачала она головой. — В конце концов мне придется выполнить любое их желание. Но я могу хотя бы уберечь нас обоих от боли и страданий.

Андерсон знал ее характер. Если бы Кали была одна, она сопротивлялась бы до последнего. Сознание того, что он оказался здесь по ее просьбе и может пострадать из-за ее упрямства, вынуждает Кали пойти на компромисс. Но он знал также, что она не из тех, кто опускает руки. Она все еще надеялась спасти Грейсона.

— Нам остается рассчитывать лишь на то, что они на самом деле не очень-то и хотят убивать Грейсона, — заключил он, — что Ария согласится выслушать его, а затем разрешит помочь ему.

— Я знаю, что это безумный план. Но если ты можешь предложить что-то лучшее, я тебя внимательно слушаю.

— А почему бы не рассказать ей всю правду? — спросил Дэвид. — О том, как «Цербер» имплантировал Грейсону технологию Жнецов.

— Думаешь, она в это поверит? Я и сама верю с трудом, хотя видела документы своими глазами. Кроме того, — добавила она, — мне кажется, что лучше пока не открывать все карты.

Андерсон знал, что Кали необходима его поддержка, но никак не мог отделаться от ощущения, что все это плохо кончится.

— Даже если она пообещает не трогать его, — предупредил он, — мы все равно не узнаем, сказала ли она правду.

— Я понимаю. Но это лучше, чем ничего. По крайней мере, я заставила ее сомневаться. Теперь мы можем только дожидаться и смотреть, что из всего этого выйдет.

Они ничего больше не сказали друг другу, а просто сидели на кушетке и молча ждали, когда придут посыльные от Арии.

Как и было обещано, за Кали пришли через час. Андерсон предполагал, что Ария поручит дело Санаку — старшему самцу в стае, возглавляемой волчицей, но вместо него появились огромный кроган и одна из близняшек-азари.

— Что решила Ария насчет Грейсона? — спросила Кали, как только они вошли.

— Она еще обдумывает предложение, — ответила азари. — А что решили вы? Будете с нами сотрудничать?

Кали кивнула.

— Умная девочка, — проворчал кроган, выводя ее в коридор.

Эти полчаса, пока Андерсон ждал возвращения Сандерс, оказались самыми длинными в его жизни. Умом Дэвид понимал, что ей угрожает равная опасность как в его присутствии, так и без него, но сердцем ощущал необходимость быть рядом и защищать ее.

Наконец дверь открылась и Кали вошла в комнату — одна, без сопровождающих. Он вскочил с кушетки и рванулся к ней.

— Что случилось? Они что-нибудь тебе сделали?

Выглядела Сандерс живой и невредимой, но по ее лицу Андерсон сразу понял, что она очень расстроена.

— Я сделала, что они велели, — тихо ответила она. — Передала Грейсону сообщение.

— У тебя не оставалось выбора, — убеждал Дэвид, удерживая ее руки в своих. — Ты поступила так, как было нужно.

— Нужно для нас, — прошептала Кали. — А для него?

Шаттл со спящим Грейсоном продолжал бесцельно дрейфовать в пространстве. Просыпаясь, Пол не мог определить, сколько времени провел без сознания, а через два-три часа бодрствования на него внезапно накатывала страшная усталость, и он снова проваливался в темноту беспамятства. Он не был до конца уверен, но подозревал, что за всем этим стояли Жнецы.