– Больше у меня нет!

– Есть! – Вета твердо стояла на своем.

Дальше начался долгий и унизительный торг, в конце которого Вета чувствовала себя так, как будто она в одиночку разгрузила вагон с арбузами.

Муж торговался, как извозчик. Если бы у него была шапка, он раза три кидал бы ее на пол, топтал ногами и уходил.

Денег у него нет, твердил он, эта несчастная тысяча евро все, что удалось отложить на черный день.

– Ты врешь, – отвечала Вета, – у тебя отложено гораздо больше, я знаю. Причем деньги эти у тебя здесь, дома, я прекрасно знаю, что ты не доверяешь банкам, да и не те это деньги, чтобы их в банке хранить. Когда у свекрови сломался телевизор, ты тут же выдал ей на новый.

– Но телевизор не стоит двух тысяч, – орал муж.

«Отступать некуда, – говорила себе Вета, когда ей хотелось все бросить, хлопнуть дверью и уйти, – за нами, как говорится, Москва…»

У нее самой лежали в ящике письменного стола жалкие четыреста евро – все, что удалось отложить за полгода, так что рассчитывать она могла только на мужа. Но, как выяснилось, рассчитывать-то на него было нельзя.

Медленно, с трудом и со скрипом, муж повышал цену, Вета нехотя снижала, когда дошли до полутора тысяч, терпение ее лопнуло.

– Черт с тобой, – сказала она, – я согласна. Только деньги прямо сейчас!

И добавила про себя: «Завтра у Лариски недостающую сотню займу. Рублями!»

Муж вышел из комнаты и через некоторое время принес деньги. Где уж он их прятал, в какой щели, Вета не интересовалась.

Спать супруги легли в разном настроении, муж – мрачный, а жена заснула с довольной улыбкой на губах.

Утром она встала пораньше и решила улизнуть из дому, пока все спят. Быстро собралась и, когда шла уже к выходу, заметила, что дверь свекрови слегка приоткрыта. Вета задержалась на секунду и увидела мелькнувшее лицо. Встретившись с ней глазами, свекровь тут же захлопнула дверь.

Вета только пожала плечами – свекровь явно не хотела столкнуться с ней в узком коридоре. С чего это на нее напала такая робость? Да бог с ней, Вете не до нее!

Как они и договорились вчера, Арсений ждал ее в машине около станции метро «Чернышевская».

– Без меня вы ни за что не нашли бы этот магазин! – заявил он, закрыв дверцу и тронувшись с места.

Действительно, они долго петляли по узким переулкам расположенного между Литейным проспектом и Таврическим садом района, который старожилы называют Пески.

Свернув в очередной переулок, Неелов удивленно уставился вперед.

Возле старинного трехэтажного особняка стояли две пожарные машины, толпился народ. Из окон первого этажа выбивался дым, смешанный с белесым паром.

– Что здесь случилось? – спросил Арсений, притормозив, у старухи в джинсовой панаме.

– Не видишь – пожар, – ответила та нелюбезно. – Магазин сгорел, этот… который старьем всяким торгует.

– Антикварный? – переспросил Неелов.

– Ну да! – подтвердила старуха и понизила голос: – И поделом ему! Кому такой магазин нужен? Я понимаю, булочная или, там, аптека, а тут старье какое-то!

– Вы, мадам, тоже не радуете новизной! – проговорил Арсений и повернулся к своей спутнице: – Боюсь, что мы с вами опоздали. Я схожу поспрашиваю у людей, но думаю, что, даже если какие-то книги уцелели, Раковскому сейчас не до нас…

Он припарковал машину на безопасном расстоянии от догорающего особняка и направился к толпе зевак.

Через пять минут его уже полностью проинформировали о происшествии.

Пожар заметил дворник Ибрагим, когда дым показался из заднего окна. Он тут же вызвал пожарных, но, когда они подоспели, пламя охватило уже весь магазин. Пожарные вынесли из здания двоих людей – самого владельца Вилли Раковского и немолодого продавца. Оба были без сознания, причем у хозяина была разбита голова – возможно, на него упала балка, но были и другие предположения. По крайней мере, кто-то из пожарных подозревал поджог.

Книги, разумеется, никто даже не пытался спасать – те, которые пощадил огонь, погибли при тушении пожара.

– Так что этот экземпляр «Гулливера» можно вычеркнуть из списка, – подвел итог практичный Неелов.

За час до описываемых событий в антикварно-букинистическом магазине «Раритет» негромко звякнул дверной колокольчик.

Немолодой продавец, откликавшийся на странное имя Снюсик, оторвал взгляд от антикварного французского порнографического журнала девятнадцатого века, который он изучал за отсутствием покупателей, и увидел на пороге магазина высокого мужчину лет сорока в черных джинсах и черном свитере. В темных волосах посетителя ярко выделялась седая прядь.