– Да, там, в углу двора, стоял фургон… – проговорила она наконец.

– Фургон? – переспросил Островой. – Какой фургон? Вы можете его описать?

– Не могу… – честно призналась женщина. – У меня плохая зрительная память… и потом – фургон, он и есть фургон… Я еще подумала – кто это в нашем доме купил голландскую мебель… она же жутко дорогущая…

– Стоп! – воскликнул Островой. – Значит, этот фургон был мебельный?

– Выходит, так… – задумчиво призналась женщина. – Раз я так подумала…

– А почему вы решили, что эта мебель голландская? Что вас навело на такую мысль?

– Наверное, это было написано на фургоне… да, точно – на нем было большими буквами написано: «Знаменитая мебель Голландии»…

– Вы в этом уверены? – на всякий случай уточнил капитан Островой.

– Ну да… – протянула Валентина. – У вас больше нет вопросов?

– Нет, спасибо! Вы мне очень помогли!

– Ну тогда, может быть, вы уйдете? – хозяйка снова взглянула на часы. – Муж… он может прийти с минуты на минуту…

– Все, я ухожу, и еще раз спасибо.

– Вы ему ничего не скажете?

– Даю вам слово!

Когда Островой уже был в дверях, Валентина вдруг взглянула ему прямо в глаза и проговорила воркующим голосом:

– Вообще-то, вы очень милый… может быть, как-нибудь зайдете, когда муж будет в отъезде? Поговорим о музыке, о кино…

– К сожалению, не смогу, – Островой развел руками. – Я очень боюсь высоты…

Спускаясь по лестнице, капитан Островой думал о результатах, которых достиг за сегодняшний день.

В расследовании произошел прорыв. Его версия ограбления подтвердилась, кроме того, появился след – фургон с надписью «Знаменитая мебель Голландии». Конечно, любвеобильная Валентина Андреевна могла слегка перепутать, но общий смысл надписи примерно такой. А это уже отличная зацепка, почти такая же, как если бы он знал номер таинственного фургона.

Вряд ли в городе очень много машин с такой надписью…

Еще одним результатом сегодняшнего дня было недвусмысленное предложение, которое ему сделала рыжеволосая свидетельница.

Островой невольно усмехнулся.

Ему вовсе не хотелось удирать через окно от ревнивого мужа, кроме того, Валентина ему не очень понравилась.

Вот если бы такое предложение сделала Иветта Вячеславовна, Вета…

Поймав себя на этой мысли, капитан смутился и расстроился.

Как и положено настоящей старухе-процентщице, Изабелла Романовна обитала в мрачном шестиэтажном доме из красного кирпича, расположенном в окрестностях печально известной Сенной площади.

В этом районе мало что изменилось со времен Некрасова и Достоевского, разве что сеном здесь больше не торговали, зато торговали всем остальным, что только существует в природе, – овощами и фруктами, одеждой и обувью, офисной и бытовой техникой, а также паленым спиртным, поддельными наркотиками и ворованным оружием, доставленным сюда из горячих точек.

Арсений припарковал свою машину в паре кварталов от жилища Изабеллы Романовны (ближе все свободные места были заняты пикапами и грузовичками мелкооптовых торговцев с Сенной). Они с Ветой подошли к подъезду. Тут же из соседней подворотни выскользнул усатый тип с бегающими глазами, в огромной клетчатой кепке и предложил Неелову партию контрабандных телефонов.

– Очень дешево, друг! – заверил он. – Почти даром!

Арсений вытащил из внутреннего кармана фальшивое милицейское удостоверение, усач лениво сделал вид, что испугался, и втянулся обратно в подворотню.

На двери подъезда имелся домофон – уступка двадцать первому веку. Арсений набрал на табло номер нужной квартиры и, услышав громкий простуженный бас, назвал свое имя и сказал, что хочет видеть Изабеллу Романовну.

Замок щелкнул, и дверь открылась.

За дверью начался век девятнадцатый и самая настоящая достоевщина. Лифта, разумеется, не было, крутая лестница с выщербленными ступенями уходила в высоту, откуда доносились гулкие голоса:

– Так, говоришь, в семом часу?

– В семом, в семом! Так ты, Лизавета, приходи уж!

– Зайду, а как же…

Наверху хлопнула дверь, и голоса затихли.

Вета с Арсением бодро взобрались на четвертый этаж. Около обитой рваным дерматином двери красовалась выразительная надпись: «Кристина шалава».

Арсений покосился на эту надпись и решительно нажал на кнопку дверного звонка.

За дверью раздались шаркающие шаги, и прежний простуженный бас осведомился:

– Кто?

– Арсений, к Изабелле Романовне!

Брякнула задвижка, звякнула цепочка, щелкнул замок, и дверь открылась.