После того как Лариса покинула офис адвоката, Виктор Степанович Иванов еще некоторое время постоял у окна, затем вернулся к прерванному занятию – налил себе еще рюмочку водки и, устроившись со всеми удобствами в недавно приобретенном глубоком кресле, задумался.

На душе у Виктора Степановича было неспокойно, несмотря на то что Лару он уверял в обратном. Сегодняшняя ситуация, сложившаяся вокруг дела Стулова, его с каждым днем тревожила все сильнее. Казалось, до мелочей продуманный замысел где-то, в какой-то мелкой детали (он надеялся, что в мелкой!) дал небольшой сбой. Этого оказалось достаточно, чтобы все пошло не то чтобы совсем уж не так, но не совсем так, как требовалось… А требовалось лично ему все остро, как никогда. Да, ни разу за всю практику у Иванова не было такой личной, глубоко личной заинтересованности в положительном исходе дела!

По своему богатому и обширному предыдущему опыту Виктор знал, что, если события, предусмотренные и просчитанные тобой заранее, развиваются медленнее, чем хотелось бы, необходимы дополнительные меры, предпринимать которые следует раньше, чем ситуация сделается необратимой. В данном случае меры оставались крайние: те самые, которые и следовало предпринять с самого начала, однако сделать это – значило в тот момент со стопроцентной неизбежностью подставить под удар Ларису. Сейчас выбирать уже не приходилось, но комбинация, которую обдумывал адвокат, потягивая любимый напиток, должна быть многоходовой: кого подставить под удар – тут никаких вопросов у Виктора Степановича не было.

Красных идеально подходил, с его точки зрения, на эту роль, заодно Иванов убивал тем самым еще двух зайцев: выводил из-под удара Ларису и избавлялся от возможного соперника. Не то чтобы он сомневался в Ларочке – она умница и быстренько поняла, кто из двоих – он, Виктор, или этот размазня Сережка – лучше. Однако, как говорится, береженого Бог бережет. Играть следовало наверняка: впервые в жизни встретив женщину, ради которой даже ему, старому эгоисту и цинику, хотелось жить и трудиться до седьмого пота, терять ее он не собирался! Тем более – уступать брошенному Ларисой (Виктор был почти уверен, что брошенному, причем навсегда) любовнику. Кто, однако, знает?.. Женщины… Возможно, совсем не зря говорят в народе, что старая любовь, мол, не ржавеет?..

Наконец, очень немаловажный факт: если все пройдет гладко, а ни о чем ином и думать нельзя, Лариса сделается не просто любимой и желанной, но еще и сказочно богатой женщиной! Да, это – важно, это – наконец-то осуществленная мечта его юности. Не стоит врать себе самому: даже если бы Стулова не «зацепила» его с такой неожиданной силой, его планы по отношению к ней были бы теми же, что и сегодня!

К тому моменту, как в чреве Виктора Степановича Иванова исчезла третья порция водочки, многоходовая комбинация была продумана им в деталях, можно было приступать к ее осуществлению. Для этого требовалось сделать два звонка. Адвокат откашлялся, немного поерзал в кресле, настраиваясь на разговор, и набрал на своем мобильном телефоне первый из номеров. Связь на том конце включили только после четвертого звонка, и, уловив фон, на котором зазвучал голос его абонента, Виктор поморщился.

– Гуляешь? – поинтересовался он сухо, не поздоровавшись. В трубке в этот момент как раз отчетливо раздался бабский визг – из тех, на какие способны лишь девицы определенного пошиба. Впрочем, вкусы его собеседника известны были Иванову давно, ничего новенького.

– Тебе-то что? – недовольно буркнул его собеседник.

– Да на здоровье… Только дела наши пока что не завершены. Хочу предложить тебе, Ярый, заработать вдвое больше, чем в последний раз…

В трубке повисла пауза, снова послышался визг, а вслед за ним рявканье Ярого: «Тихо, шавки!.. Пошли вон отсюда… Я кому сказал?!»

По счастью, Ярый, он же Максим Игнатьев, как следует разгуляться, а следовательно, напиться до невменяемого состояния, в котором начинал крушить все подряд, не успел – адвокат подхватил его вовремя. И теперь терпеливо ожидал, когда тот освободит от гостей свою квартирку, больше похожую на раздолбанный сарай. Ждать пришлось минут пять, после чего в трубке раздалось тяжелое дыхание Ярого, а вслед за ним и его хрипловатый голос:

– Ну?..

– Подъедешь ко мне домой завтра в девять утра, тогда и будет «ну». Обмундирование – мое, это условие…

– Сумма? – буркнул Ярый.

– Таблицу умножения на два еще помнишь?.. Пока, до завтра!

После разговора с бывшим клиентом Игнатьевым, которого Виктор Степанович в свое время защитил так успешно, что даже по телевизору об этом его «подвиге» трепались как о беспрецедентном случае, адвокату потребовалась небольшая пауза, во-первых, чтобы успокоиться, во-вторых, дабы настроиться на следующий звонок.

«Прогулявшись» с этой целью по своему кабинету от стены до стены пару раз, Иванов приоткрыл дверь в крохотную приемную, где с утра до вечера сидел его помощник – как полагал Виктор, преданный ему душой и телом, поскольку адвокат, во-первых, вытащил его бесплатно из весьма неприятной ситуации, в которую тот попал после увольнения из органов, во-вторых, дал ему работу взамен потерянной с окладом, о котором тот на прежней должности и мечтать не смел.

– На сегодня свободен, – сказал Виктор Степанович. – Собирайся и иди домой или куда там еще тебе заблагорассудится… Офис запру сам.

Преданность – преданностью, но и помощнику наблюдать за всеми манипуляциями адвоката не дозволялось.

– И побыстрее! – поморщился он, перехватив удивленный взгляд парня.

Спустя десять минут, оставшись, наконец, один, Иванов набрал второй из требуемых номеров.

– Привет, Серега… – На этот раз его абонент отозвался сразу. – Чего голос такой унылый?