— Они и так подумают, раз я осталась с вами вдвоем… Вам не кажется? — сощурилась Тамара, когда Соломин ушел.

— Да подожди ты с этим! — поморщился Кольчугин. — Кому что… Сядь! И давай-ка начистоту. Ты знаешь, чей это дом? — он обвел рукой помещение. — И откуда здесь все, что есть? Джип, джакузи там всякие, домашний кинотеатр, сотовый, зимний сад, спутниковая антенна? У меня, кстати, нич-чего этого нет, хоть жена требует, а вот у Сережи твоего — есть!

— А почему возник этот вопрос? Разве не Сережа купил? — Она пожала плечами. — Еще до меня. Когда я сюда впервые пришла, здесь все уже было… А почему вы спрашиваете, Петр Авдеевич?

Кольчугин усмехнулся.

— Сережа купил! — повторил он. — Вот именно, что до тебя… А кто ему заработать дал, догадываешься?

— Вы, кто ж еще…

— И кто в долг дал, чтобы этот дом стал его собственностью?

— Долг? — опешила она. — Он мне ничего не говорил… Вы ему много дали?

— Так вот послушай, что я теперь скажу. — Он склонился к ней, положив руку на ее округлое колено, при этом она только опустила глаза, но не шелохнулась. — Расписка лежит у меня в банке, заверенная нотариусом. Шестьдесят пять процентов стоимости дома — это то, что я ему одолжил… И наш договор: долг не отдаст — дом уходит ко мне. А ты — на улицу.

— Значит, теперь я должна отрабатывать долг, о котором ничего не знаю? — усмехнулась она.

— А ты как думала? — удивился он. — Или сможешь отдать?

— Прекрасно знаете, что нет… Петр Авдеевич… — поморщилась она, убрав его руку со своего колена. — Только-только мужа схоронила… И вы мне делаете такое предложение?

— Дура ты, дура! — вздохнул он. — Говорю же: одно у вас, баб, на уме. Предложения тебе будут делать другие. А ты их будешь принимать, но с моей подсказки.

Она не ответила, внимательно глядя на него.

— Кажется, я поняла. А кто будет моим сутенером? — спросила она дрогнувшим голосом. — Уж не вы ли?

— Выбирай! — Он развел руками. — Или я — твоим сутенером, как ты говоришь, или твоим кредитором, который выставит тебя на улицу.

— Мне надо подумать, — сказала она. — Хотите, чтобы я превратила свой дом в бордель? — Ее голос снова дрогнул.

— Это пока не твой дом, — покачал головой Кольчугин. — Неужели непонятно? Он им только может стать, если отработаешь…

— А как я могу узнать, отработала или нет? — Теперь в ее голосе прозвучало нечто похожее на отчаяние. — Или так и будет до конца вашего депутатства?

— Я сам тебе скажу, когда этому придет конец, — кивнул Кольчугин.

— Кстати, могу я взглянуть на ту расписку? — спросила она. — И пусть адвокат посмотрит со мной вместе, а то я в этих делах не понимаю…

— У тебя есть адвокат? — приподнял брови Кольчугин.

— Пока нет, но придется найти… Вдруг вы меня обманываете?

Он не сразу ответил, какое-то время молчал, изучающе глядя на нее.

— Ладно, — сказал он. — Тут такие дела разворачиваются… Адвокат так адвокат. Что еще?

— И как это все будет выглядеть, Петр Авдеевич? — спросила она. — Я должна здесь сидеть одна и ждать клиентов, которых вы ко мне направите?

— Ну почему одна, почему так говоришь? — всплеснул руками Кольчугин, явно чувствуя облегчение. — Я буду тебя навещать, будешь свободна…

— Ну уж нет! — Теперь она враждебно смотрела на него исподлобья. — Уж лучше на панель…

— Ну уж, на панель! — хмыкнул он, махнув рукой. — Такие, как ты, там не пропадают… А я что, такой старый для тебя, да?

— Вы — противный, — сказала она. — Строите из себя выдающегося государственного деятеля и видного военачальника… Не люблю таких.

Он взял ее за плечи, посмотрел ей в глаза.

— Мстишь, да? Поэтому готова лечь в постель с любым, но только не со мной?

Поморщившись, она освободила плечи, подняла глаза к потолку, мол, долго ли еще это будет продолжаться?

— Ладно, насильно мил не будешь… — кивнул он, взъерошив рукой остатки волос. — Следователь тебя вызывал?

— Нет… Наверно, ждет, в отличие от вас, когда схороню мужа. И только тогда пригласит. Кстати, я что, тоже должна с ним переспать?

— Посмотрим, — сказал он хмуро. — Может, и потребуется. Если он еще захочет. Тот наш, который, говорят, непробиваемый… Да ты его видела! Ну, где Сережку убили, тот, из прокуратуры.

— Сердитый такой, ни на кого не смотрит? — вспомнила она.

— Ну, раз на тебя не смотрит, значит, ни на кого… — покрутил головой Петр Авдеевич.

— Так какие будут на его счет инструкции, как с ним разговаривать, вы так и не сказали? — насмешливо спросила она.

Он взглянул на часы, покачал головой, вздохнул.