С первого же дня Корнеев обратил внимание одну смеющуюся розоволицую и стройную блондинку, стоявшую возле стойки бара с каким-то высоким черноволосым мужчиной. Она неожиданно ему улыбнулась, так что Леха растерялся, а ее парень оглянулся и смерил Корнеева оценивающим взглядом. Михайлов, заметив эти переглядки, нахмурился, но ничего не сказал. Они сели за столик, и Михайлов заказал по-немецки две бутылки пива.

Пили, потом заказали еще, и за это время Корнеев пару раз переглянулся с той девицей. Теперь она смотрела на него ясно и прямо, ничуть не скрываясь. Зато ее спутник явно нервничал, но, похоже, не позволял себе сделать ей замечание. И опять Михайлов нахмурился, но ничего не сказал. Наконец мужчина обнял ее за талию и отвел к столику, где сидела пожилая пара, судя по всему ее родители.

Когда они пошли к своему номеру, Корнеев еще раз оглянулся. Она смотрела ему вслед, а мать со строгим видом подтолкнула ее локтем.

— Леха, предупреждаю сразу. К здешним девкам, которые при мужьях или женихах с папашами, лучше не цепляться, — сказал Михайлов уже в номере, распаковывая сумки. — Никакой любви с первого взгляда, ты меня понял? Скандалы нам ни к чему. А то, смотрю, глаза уже разбежались, а губы раскатались… Потом поедем к морю и найдем тебе шлюшку. А здесь даже не вздумай! Опасно, можно попасть знаешь как? Лучше иметь дело со своими. Но наши шалашовки сюда пока не добрались, а эти, которые тебе улыбаются и глазки строят, запросто могут позвать полицейского, и судья за сексуальные домогательства даст срок. Тюрьмы здесь хорошие, не спорю, получше наших интуристовских гостиниц, но там ни черта не заработаешь. Вот когда переедем поближе к морю, в Ниццу, там с этим будет попроще. Там и землячек будет полно, можно их задействовать. Хоть поговорить сможешь. Лучше наших все равно никого нет, понял? Это не я говорю, так в книге Гиннесса записано.

— Ты откуда знаешь? — буркнул Корнеев. — Читал ее?

— Имею опыт. И знающие люди говорили. Мол, эти здешние бабы — только видимость одна. Поскольку одни бабки у них на уме. Ты думаешь, чего она с этим сюда прикатила? С родителями знакомить женишка, верно? Наверняка он мужик денежный. Не успели расписаться, а эта шалава уже приключений себе ищет. И прямо при нем.

— А если она передумала? — стоял на своем Корнеев. — Видал, как на меня поглядывала?

— Ну, ты у нас симпатяга, особенно если тебя в ванной помыть да постричь… Но это ничего не значит, ты понял? Оттягиваться будем только вместе, под моим приглядом, и в другом месте. А здесь ты только вежливо улыбайся, — строго сказал Михайлов. — Ну, можешь пригласить за стойку кофейку попить. Но так, чтобы ее папа с мамой могли вас контролировать с соседнего столика. А этот ее хмырь при этом отсутствовал. Аперитивом угости. Только не вздумай ее лапать или приглашать в номер! Никаких танцев-обжиманцев, ты понял? В крайнем случае за талию подержи, если сделает вид, что поскользнулась, и только! Здесь наша задача как следует обжиться, никому не бросаясь в глаза. Колян голову оторвет, если сорвем дело.

— Ген, а что хоть за дело? — спросил Корнеев. — И что за человек этот Колян? Может, скажешь, наконец?

— Есть такой человек, но ты его не знаешь, — сказал Михайлов, быстро и последовательно оглядывая и ощупывая настольную лампу, телефонный аппарат и прочие электроприборы, о назначении которых Корнеев даже не догадывался. — И не советую его знать. Лучше спать будешь. Твое дело телячье. Знай мочи пипл, который тебе заказывают, и получай свои «зеленые». Мне бы такую работу.

— А чем твоя хуже? — удивился Корнеев.

— Хуже. Я тоже, было дело, мочил по заказу. Но это другой разговор, это всегда лицом к лицу, и я мог и сам напороться… Главное, потом муторно становилось, ночи не спал. И потом, в этой ситуации я завишу от тебя, а не от себя. Я твой продюсер, оруженосец, массовик-затейник и телохранитель. Если будешь работать с браком, выгонят нас обоих. Или замочат, даже не успеем понять за что. Так что уж постарайся. И все заказы будут наши. А они уже есть.

— А что, когда, где, кого?..

— Не бери в голову. Время осмотреться и подготовиться у нас есть. Словом, хорошо стрелять будем — хорошо жить будем! Учти, здесь платят не как на малой родине…

И Михайлов пренебрежительно хмыкнул, вспомнив родные березки, стоявшие по колено в грязи.

— Сейчас отдыхай, смотри телевизор… Плюй в потолок, листай журналы. «Плейбой» тут специально для тебя принес, чтобы отвлечь от здешних телок. А я только съезжу в одно место, через пару часов вернусь.

— Я не знаю немецкого языка, — сказал Корнеев, кивнув в сторону телевизора.

— Там есть каналы на французском и английском, — ответил Михайлов, быстро собираясь.

— Я их тоже — ни в зуб! — признался Корнеев.

— Леха! Все претензии — к родителям! — строго сказал Михайлов. — Которые не обеспокоились дать тебе образование. Или надеешься, что я выпишу тебе из Москвы переводчицу?

Оставшись один, Корнеев подошел к окну, отогнул жалюзи, приложился к прицелу. Поводил стволом по окрестностям. Увидел поле для игры в гольф, узнал ту блондинку с клюшкой, рядом был тот самый ее парень… По периферии поле прицела было затемненным, зато центральный кружок был, напротив, просветленным, с крестом посредине. Он навел этот крест на лоб парня, на котором была повязка для стягивания волос, и задержал дыхание. Они оживленно разговаривали, ни о чем не подозревая.

Утром, когда после завтрака, доставленного им в номер, они вышли с чемоданом, чтобы заново отъюстировать прицел перед очередной акцией — стрелять придется с большой дистанции, — им снова встретилась та парочка. Они шли навстречу друг другу по коридору, и девушка даже запнулась и замедлила шаг, увидев Корнеева.

— Гут морген, — почти неслышно сказала она.

Корнеев только приоткрыл рот, но сначала промолчал. Потом поспешно ответил:

— Здравствуйте…

— Гут морген, — поспешил добавить за него Михайлов, но она даже не посмотрела в его сторону. А ее парень зло оглянулся. — Здрасте, наше вам с кисточкой… — передразнил, покрутил головой Михайлов. — Ну, Леха, с тобой не соскучишься. Теперь они знают, что мы русские. Вот чего от тебя не ждал так не ждал… И я тоже. Ну, все уже, кажется, учел. Но кто ж знал, что на тебя клюнут здешние телки! В России, поди, тоже клевали, только я — ноль внимания. Черт… Но только не вздумай, предупреждаю еще раз, с ней говорить! Ты понял? — И погрозил перед носом пальцем.