— Простите, но меня ждет отец.

— Быть может, та история Вернона…

— Я считаю, что она делает ему честь.

— Честь?! Хм!

— По сравнению с…

— По сравнению с кем?

— С другими.

Он выпрямился, набрал воздуха в легкие и долгим выдохом выразил свое глубокое неодобрение. Эта молодая особа знала о жизни больше, чем положено знать девицам. Как она, однако, хороша!

— Обещайте мне, Клара… Я этого требую… Вы должны… Я знаю, как он застенчив… Обещайте же предоставить ему еще один, последний шанс! Или даже мысль об этом внушает вам отвращение?

— Ах, что вы!

— Так отвращения нет?

— В мистере Уитфорде ничто не может внушать отвращения.

— Я не имею намерения вам досаждать, Клара.

— Я чувствую себя обязанной вас выслушать, Уилоби. Я перед вами в неоплатном долгу и готова для вас сделать все, что в моих силах.

— Вы могли бы, Клара, могли бы себе представить — хотя бы в мыслях, — что отдаете ему свою руку?

— Как другу? О да!

— Как мужу.

Она ответила не сразу. Пока она считала Уилоби своим врагом, она видела его насквозь, теперь же, когда ему удалось смягчить ее сердце, он мог водить ее за нос, как хотел. Ибо сердце не всегда лучший советчик разуму. Пусть оно подчас и проницательнее ума, но, в отличие от него, служит только себе и не печется о выгодах своего хозяина.

— Вы так добры… — пролепетала она, — я бы хотела сделать все, что…

— Вы согласны стать… выйти за него замуж? Он ведь беден.

— Я не стремлюсь к богатству.

–  Вы могли бы выйти за него?

— Я не думаю о браке.

— Но вы могли бы за него выйти?

Уилоби затаил дыхание, ожидая единственно возможного ответа.

— Ни за кого другого я не выйду, это я могу вам обещать, — произнесла Клара.

Уилоби выдохнул воздух без слов. Он был поражен.

Он несколько раз взмахнул согнутыми в локтях руками, уподобившись тем грузным птицам, которые стремятся взлететь, но только перескакивают с места на место.

— Вы можете дать такое обещание? — спросил он. Уилоби был уже согласен на все. Пусть его раздавят, как комара, лишь бы Горация де Крея постигла та же участь: да, теперь у них шансы сравнялись.

— Ах, но такой необходимости нет! А дать слово — нет, ни за что! — воскликнула Клара, внутренне содрогаясь от воспоминаний.

— Но все же — могли бы?

— Я хотела бы исполнить вашу волю.

— И могли бы?

— Я уже вам ответила.

В анналах патриотизма существует рассказ о самоотверженном подвиге альпиниста, добровольно принявшего смерть ради того, чтобы уничтожить человека, который угрожал престижу его отечества. Сей патриот, чувствуя, что теряет последние силы, бросился с горного пика, покрытого вековыми снегами, и увлек в своем падении молодого и крепкого соперника-чужеземца. Примерно такого же рода чувство, должно быть, испытывал Уилоби, когда его упованиям был нанесен смертельный удар: ведь вместе с ним с этой вершины сорвался и Гораций де Крей! Да, они погибли оба, но упиться этим стремительным падением было дано одному ему, сэру Уилоби Паттерну. Вернон, которого Клара соглашалась взять в мужья, был бы ею терпим, не более, и получил бы в жены девушку, побывавшую невестой другого. Словом, Уилоби мог упиваться своим падением!

Да и упадет он на мягкое ложе, нежная женская рука будет ежедневно перевязывать раны, нанесенные его гордости.

Итак, отныне он принадлежит Летиции. Звонок, возвестивший о возвращении доктора Корни, прозвучал весьма кстати.

— Ну вот, Клара, — сказал Уилоби добродушно, — вы сейчас увидите вашего героя Кросджея.

Кросджей и доктор Корни ввалились в прихожую. К великой Клариной радости, Уилоби, как в прежние, идиллические времена, схватил Кросджея под мышки, чтобы подкинуть его в воздух. Но мальчик казался тяжелее свинца.

— Немалых трудов стоило заманить этого молодчика в сети, — сказал доктор Корни. — В конце концов я его убедил, будто все обитатели усадьбы, и вы, мисс Мидлтон, в том числе, заболели и нуждаетесь в его уходе.

Уилоби отвел мальчика в сторону и вскорости его отпустил.

Кросджей подошел к Кларе, но и взгляд его тоже казался налитым свинцом. Клара опустила письмо в почтовый ящик, стоявший в коридоре, и повела мальчика за руку, чтобы приласкать наедине.

— Кросджей, дружочек! — сказала она. — Что с тобой? У тебя такой печальный вид!

— Еще бы! Ведь вы не будете женой сэра Уилоби! — Голос у мальчика дрожал, он был на грани слез. — Я знаю, что не будете, доктор Корни сказал мне, что вы уезжаете.

— А тебе хотелось, чтобы я была его женой, Кросджей?

— Ну да, тогда я был бы с вами, а теперь я вас никогда больше не увижу… Знал бы я, что так получится, я бы ни за что… А он подарил мне вот что.

Кросджей разжал кулак: на его ладони лежали три золотые монеты.

— Очень мило с его стороны! — сказала Клара.

— Да, но как мне с ними быть?

— Дай их мистеру Уитфорду на сохранение.

— Да, мисс Мидлтон, но не должен ли я рассказать сэру Уилоби все?

— Что — все?

— Ну, что я, — и Кросджей придвинулся к ней вплотную, — что я… Помните, что вы мне велели? Конечно, это не ложь, но разве я не должен, даже если он не спросит… И эти деньги! Лучше пусть он снова меня выгонит…

— Посоветуйся с мистером Уитфордом, — сказала Клара.

— А я знаю, что вы думаете, все равно знаю!