– Сеньор! – проник в его сон скрипучий старческий голос. – Сеньор, проснитесь!

Старыгин очнулся, резко вскочил и выронил свой рюкзак. Тот свалился на пол и раскрылся.

– Простите, – старик наклонился, чтобы поднять сумку, и вытащил книгу. – О-о-о, – в изумлении протянул он, – какая старая книга…

Что-то удержало Старыгина от немедленного требования вернуть ему книгу. Старик между тем благоговейно развернул книгу и сказал несколько слов на незнакомом языке.

– Вы… вы читаете по-арабски? – удивился Старыгин.

Впрочем, вопрос этот был неуместным. Приглядевшись к старому уборщику, Дмитрий Алексеевич понял, что старик – несомненно, человек арабского происхождения, выходец из Алжира или Марокко. Смуглая кожа, изрезанная глубокими морщинами, яркие темные миндалевидные глаза, курчавые седые волосы…

Старик сел рядом на скамью и принялся переводить с листа. Книга была без начала, старый уборщик начал читать с того же места, что читали до него, однако текст вновь оказался совсем не такой, как прежде. Впрочем, после всего того, что случилось в замке тамплиеров, Старыгин уже ничему не удивлялся.

Как и прежде, текст начинался прямо с середины фразы:

«…многих невольников и богатую добычу. В это время появились четверо воинов, которые несли на красном плаще безжизненное тело. Увидев это, хан вскочил со своего возвышения, бросился навстречу и вскричал, подняв руки к небу:

– О, за что?! За что Небо поразило моего дорогого брата? Лучше бы погиб я! Брат мой, Карыз, ты был еще так молод! Ты не изведал еще многих радостей жизни, ты не оставил сына мне в утешение! О, чем я прогневил Небо?

Воскликнув так, хан повернулся к воинам и спросил их, гневно сверкая очами:

– Почему вы не защитили моего брата? Почему не погибли вместо него? Почему не встретили своей грудью предназначенную ему стрелу или направленное в его сердце копье? Разве не знаете вы, каков первый долг воина?

Воины упали на колени, прикоснувшись лбом к земле. Затем один, старший над ними, приподнял лицо и произнес:

– Дозволь молвить, великий хан!

– Говори! – ответил хан, топнув ногой. – И моли бога, чтобы слова твои были правдивы и убедительны!

– Если бы в твоего брата летела стрела – мы встретили бы ее грудью. Если бы в него целилось копье – мы отвели бы его руками. Если бы ему угрожал меч – мы были бы щитом для него. Но твой брат пал жертвой колдовства, а против колдовства бессилен человек.

– Колдовства? – переспросил хан. – О чем ты говоришь, несчастный?

– Мы схватили несколько торчинов, среди них была дева удивительной красоты. Твой брат пожелал взять ее себе, он подошел к ней и заговорил. Но эта пленная дева не отвечала ему и прятала свое лицо, а когда твой брат захотел увидеть его и откинул ее покрывало – она взмахнула рукой и коснулась его лица. И тотчас твой брат упал на землю и забился в судорогах, а потом затих, как мертвый…

– Как мертвый? – переспросил хан. – Так, может быть, его еще можно вернуть к жизни? А где же та пленная дева, виновная в случившемся несчастье?

– Прости нас, великий хан! Когда твой брат упал бездыханным, один из воинов схватил меч и в гневе пронзил торчинскую деву. Она умерла на месте.

– Несчастные! Может быть, та дева знала секрет колдовства и могла вернуть брата к жизни…

Хан минуту молчал, взирая на своего бездыханного брата, а потом хлопнул в ладони и громко крикнул:

– Привести ко мне старого Кумала!

Один из воинов убежал и вскоре вернулся, ведя древнего старца с длинной седой бородой. Хан взглянул на него и проговорил, сверкая очами:

– О Кумал! Моего брата поразило неведомое колдовство. Коварная торчинская дева навела на него страшную порчу, и теперь он лежит, как мертвый. Ты мудр, ты долго живешь на свете и знаешь многие тайны. Сделай что-нибудь, чтобы вернуть моего брата к жизни, и я одарю тебя великими дарами…

Старец низко склонился перед ханом и отвечал:

– Великий хан, ты отошел от веры своих предков, поклоняешься чужому богу по имени Христос. Почему же ты не зовешь служителей этого нового бога, чтобы они вернули к жизни твоего брата? Почему ты позвал меня?