– Я узнала эту вещь! – голос учительницы гремел на всю площадь. – Я поняла, откуда она у вас!

– Да что это вы такое говорите! – в голосе Угрюмова прорезались злобные, истеричные интонации. – Этот брелок – моя семейная реликвия! Он мне достался в наследство от деда! Он приносит мне удачу! Я ношу его всю жизнь!

– Не всю, а только последние двадцать лет! Двадцать три года! Прежде этот медальон принадлежал покойному доктору Каменскому!

Толпа ахнула и придвинулась к трибуне.

– А ведь и верно, – проговорил кто-то в полной тишине, – ведь он из города исчез аккурат после убийства доктора-то. Ведь с тех пор его и не видели…

– Это ложь! – выкрикнул Угрюмов, но глаза его предательски забегали по сторонам. – С чего вы взяли? Какие доказательства? На нем нет никаких надписей… самый обычный брелок…

– Не брелок, а медальон! – перебила его учительница. – Здесь есть потайная пружина!.. – Она выбросила руку вперед, выхватила из рук бизнесмена медальон и нажала незаметную кнопочку. Крышка откинулась, и все, кто стоял близко, разглядели под ней круглую черно-белую фотографию молодой светловолосой девушки.

Девушки, в которой можно было узнать Варвару Александровну, какой она была четверть века назад.

– Очень интересно! Значит, говорите, семейная реликвия? – протянул капитан Степанов, приблизившись к Угрюмову и положив руку ему на плечо. – У меня и тогда были подозрения, но вот доказательств не имелось, оттого начальство и слушать меня не стало. Да и вы, гражданин Угрюмов, вовремя смылись! А теперь и доказательства появились!

– Сволочь какая! – орали в толпе. – На святого человека руку поднял! Деньги народные присвоил!

– Что это за самоуправство! – истерично выкрикнул Сухарев, тем не менее отступив в сторону. – Степанов, что вы себе позволяете?

– Задержание преступника позволяю! – ответил участковый, не поворачиваясь к начальнику. – По особо тяжким преступлениям срока давности законом не предусматривается!

– Я уверен, что Прохор Петрович все объяснит… – проблеял Сухарев, окончательно потеряв почву под ногами.

– А ну, дед, убери лапы! – рявкнул телохранитель Угрюмова, оттолкнув участкового в сторону.

Народ на площади шумел, но цепочка охранников перед трибуной выдвинулась вперед, ощетинившись стволами.

– Отходим! – скомандовал начальник охраны и повел Угрюмова к спуску с трибуны.

И вдруг вся площадь изумленно выдохнула.

Глаза граждан, только что прикованные к происходившему на трибуне, в едином порыве обратились к дальнему концу выходившей на площадь улицы.

Там, в облаке пыли, показалось несколько десятков удивительных всадников. Облаченные в чеканные позолоченные доспехи поверх расшитых золотом кафтанов, они мчались на крупных, мощных лошадях в узорчатой сбруе. Головы всадников венчали остроконечные золоченые шлемы, украшенные перьями. Круглые бронзовые щиты, луки со стрелами и кривые мечи в драгоценных ножнах составляли их вооружение.

Половцы мчались к площади в полной тишине, словно призраки.

Жители Беловодска расступились при их приближении, и призрачные всадники подъехали к трибуне.

– Что за хрень? – хрипло выкрикнул начальник охраны, выдергивая из кобуры тяжелый пистолет. – Откуда вылезли эти уроды? А ну, козлы, убирайтесь обратно в свой дурдом!

Он направил пистолет на одного из половцев, но тот взмахнул кожаной семихвостой плеткой и выбил оружие из руки телохранителя. Тот взвыл, схватившись за сломанную руку.

Остальных охранников, в совершенной растерянности столпившихся возле трибуны, могучие половецкие лошади оттеснили в сторону. Применить оружие против таинственных всадников никто не решился.

Ближайший половец наклонился с седла, обхватил Прохора Угрюмова вокруг толстого туловища и вскинул на своего коня перед седлом, как мешок с мукой.

Затем призрачные всадники безмолвно развернули коней и помчались прочь, туда, откуда появились.

Антон Сухарев смотрел вслед им, разинув рот. Когда половцы исчезли и пыль на улице улеглась, он растерянно пробормотал:

– Что это было? Кто санкционировал?

– Высшее правосудие! – ответил участковый уполномоченный Степанов.

– И куда, интересно, увезли Угрюмова? – вполголоса проговорил доктор Вишневский.

– Туда, откуда не возвращаются! – ответила ему Варвара Александровна.

Старыгин и Шукран смотрели по сторонам, сидя на запыленном мотоцикле, его мотор был еще горячим.

– Ну что ж, – сказал Старыгин, – все, что могли, мы сделали, теперь тут разберутся без нас.

Бабушка Шукран встретила их в дверях юрты. Старыгин подошел к ней и не успел еще произнести ни слова, как она протянула руку и сказала: