«Я тебе этого не позволю!» Вместо этих слов, прозвучавших в голове Стенмарка, все остальные услышали лишь глубокое, плавное рычание. На Волчьего Гвардейца нахлынула волна дикой боли, и Алый Коготь опустился на пол оперативного штаба с резким лязгом.

«Лучше смерть, чем это!» За этими словами последовал дикий вой. Прижав к лицу руки, Стенмарк почувствовал, как кости под кожей начали изменяться.

— Благословенный Император! — воскликнула Ательстан. — Он страдает от какого-то приступа. — Она повернулась к своим людям. — Идите и приведите жреца, быстро!

— Слишком поздно для жреца! — прорычал Волчий Гвардеец. Он вскинул голову, его лицо превращалось в зубастую морду. Могучие челюсти разверзлись на ошеломленного генерала и ее офицеров. — Проклят! — провыл он. — Я проклят!

Завопив от ужаса при виде преображения Стенмарка, гвардейцы подняли свои винтовки. Энергетические заряды разрывались о терминаторские доспехи Волчьего Гвардейца, не причиняя ему никакого вреда.

Стенмарк, которым управлял лишь животный инстинкт, рванулся вперед и раскидал гвардейцев по комнате ударами могучих кулаков. Трещали кости. Люди кричали в смертельных муках, и в воздухе повис запах крови.

Леди-командующая Ательстан, сыпля проклятиями, потянулась к хеллгану, висящему на бедре. Открыв клапан кобуры, она вытащила оружие в тот момент, когда зубы вульфена сомкнулись на ее горле.

Где-то посредине звездной системы Чариса «Хольмганг» и его корабли сопровождения безмолвно дрейфовали в ледяной бездне. Боевая баржа неделями играла с кораблями Хаоса в смертельную игру кошки-мышки в астероидном поле на краю системы, но хитроумный капитан «Хольмганга» развернулся в обратном направлении и проскользнул через вражеский кордон незамеченным. С той поры корабли Космических Волков плавно двигались по параболической траектории назад к агромиру, на котором шла война, приближаясь к нему с каждым днем.

Капитан корабля и его заместители собрались в каюте связи и пристально наблюдали, как отсчитывает минуты хронометр, установленный над вокс-станцией. Режим «Натянутой проволоки» требовал присутствия по крайней мере трех офицеров командного состава для подтверждения приема сигнала, предусмотренного графиком. Когда на чаше весов лежит судьба имперской планеты, ошибки недопустимы.

Минуты уходили одна за другой. Никто не разговаривал. Тишина в каюте связи нарушалась лишь спокойным жужжанием воксов и призрачным шепотом помех. В назначенное время офицеры подняли головы к потрескивающему громкоговорителю вокса и прислушались. Секунды шли, они ждали, и их лица мрачнели. Миновала целая минута, затем другая, пока в конце концов капитан корабля не принял решение. С церемониальной торжественностью он протянул руку и нажал выключатель. Вокс умолк.

В течение часа соответствующие приказы были переданы остальным кораблям флота. Раскалившись, двигатели вернулись к своей бурной жизни, и корабли Космических Волков набрали скорость. В трюме Железные Жрецы, облачившись в свинцовые одеяния, начали обряды атомного искупления, они снимали большие печати, чтобы пробудить циклонные торпеды. Времени оставалось немного.

«Хольмганг» достигнет Чариса менее чем через четыре часа.

План Булвайфа был прост и прямолинеен. Получив от него несколько коротких указаний, Торвальд покинул пещеру, чтобы привести его в действие. А затем оставалось только ждать.

Волки провели это время, так же как их предки в старину, рассказывая истории о кампаниях, в которых сражались, и врагах, над которыми взяли верх. Булвайф и его воины говорили о Великом Крестовом Походе и сражениях, в которых бились рядом с Леманом Руссом. Они рассказывали свои истории на старом языке Фенриса, нараспев, как древние саги. Рагнар узнавал об исчезнувших цивилизациях и давно погибших расах. Булвайф — одаренный рассказчик — живописал сброс десанта в пламя сражений и грандиозные наземные битвы, отчаянные бои и героические обороны — все это ради молодого и многообещающего Империума.

Они говорили о самом Руссе, не о благословенном примархе Руссе, но о черноволосом воине с пламенным взглядом, который был в большей степени волком, нежели человеком. Они рассказывали о его грубости и несдержанном сердце, о его диких клятвах и мелочном соперничестве, о его меланхоличном нраве и беспощадном гневе.

— Он нас с ума сводил, — сказал Булвайф с сожалением. — Помню, однажды он так разозлил Хоруса, что я думал, у них дело дойдет до драки. Всеотец встал между ними, и Леман врезал ему в челюсть.

Рагнар выпучил глаза:

— А что потом было?

Булвайф хохотнул:

— Всеотец так вдарил Леману, что он пробыл без сознания целый месяц. Провел оставшуюся часть кампании лежа на спине на борту боевой баржи.

Один из вожаков стай Булвайфа, воин по имени Дагмар, покачал головой и тихо засмеялся.

— Это был у нас самый спокойный месяц за все время, — отметил он, и его товарищи рассмеялись вместе с ним.

— Леман не разговаривал с Всеотцом почти целый год, но в конце концов они помирились, — сказал Волчий Лорд с усмешкой. — Так уж они вели себя: как ярл с сыновьями, всегда пререкались из-за разных пустяков, но никогда не забывали об узах крови и родства. — Булвайф умолк, и его улыбка угасла. — Ну, не до самого конца.