Находясь в кольце осады, грозящей полным уничтожением, тайный город воззвал к лучшим своим сыновьям. И те из них, кто остался в строю, ответили на зов. Они шли по пещерам под знаменами былой славы, ощетинившись мощнейшими из орудий. И рядом с ними миллионы адептов, сервиторов и скитариев подняли оружие, чтобы отбить атаку захватчиков.

Последние сыны Легио Маледиктис пробудились, и город дрожал под их тяжелой поступью.

«Опаленный» в полной готовности стоял на палубе. Транспортник походил на стервятника в темном оперении брони. Его двигатели завывали, заставляя дрожать раскаленный воздух ангара. Корабль дышал жаждой битвы, и боевой дух Астартес пробуждался при одном взгляде на него.

Первый Коготь разомкнутым строем промаршировал к опущенному пандусу. Броня бойцов была залатана — в той степени, в какой ее можно было починить за несколько часов, проведенных бойцами на борту «Завета крови». Сеть шрамов покрывала каждый доспех. Меркуций и Узас, оставшиеся без опытных оружейников, вообще выглядели так, словно выжили в последнем бою только чудом. Керамитовые пластины их доспехов были испещрены трещинами, царапинами и вмятинами.

Меркуций жаловался на то, что машинный дух доспеха отзывается на команды с большим запозданием. Оно и неудивительно, учитывая, что пришлось пережить его броне.

Астартес переключал на ходу режимы зрения, тихо ругаясь в канал вокса.

— Охотничье зрение не работает, — сообщил он через какое-то время.

Меркуций говорил неохотно — и на то имелись веские основания.

— Плохое предзнаменование, — немедленно хмыкнул Узас. — Очень плохое.

— Я не верю в предзнаменования, — отрезал Адгемар.

— Интересно тогда, — ответил Узас, — что ты делаешь в отряде, которым командует пророк?

— Узас, — сказал Талос, поворачиваясь к нему.

— Что?

Талос не ответил. Даже не шевельнулся.

— Что? — повторил Узас. — Нравоучений не будет?

Талос по-прежнему стоял молча и без движения.

— Его показатели с ума посходили. — Кирион сверился с данными, выводившимися на визор. — Проклятье… Ксарл!

Полуобернувшись, Талос споткнулся и начал медленно заваливаться на бок. Ксарл подхватил его в падении. Их доспехи столкнулись с громким лязгом.

— Что с ним? — спросил Меркуций.

— Семь глаз откроются без предупреждения, — выдохнул Талос в вокс, — и сыновья Ангела взмоют ввысь, и отмщением будут гореть сердца их.

— Ты еще не понял? — бросил Меркуцию Кирион. — Септимус! Ты нам нужен.

— Сыновья Ангела ищут золотой клинок… и несут возмездие братьям, чьи души выгорели дотла…

— Септимус! Бегом! — Кирион сорвался на крик.

Вознесенный повернул рогатую голову к смертному, чье имя он даже не пытался запомнить.

— Статус запуска, — медленно протянул он.

Офицер оправил поношенную униформу старого образца и бросил взгляд на мониторы консоли.

— Капсула лорда Малкариона уже на поверхности, повелитель. Все отделения в пути или высадились… все, кроме Первого Когтя.

Вознесенный подался вперед, сопровождаемый скрипом костей и железа.

— Что?!

— Сейчас разберусь, повелитель. — Офицер прикрепил микрофон вокса к воротнику. — Первый Коготь, это мостик. Доложите обстановку, прием.

Вознесенный всегда чувствовал человеческий страх. Вот и сейчас он с нездоровым вниманием наблюдал за тем, как бледнеет лицо офицера. Сердце человека начало биться сильнее и чаще. Похоже, плохие новости. И он явно боится их передать.

— Повелитель, Первый Коготь докладывает, что лорд Талос… выведен из строя. У него был очередной… приступ.

— Передай им, чтобы оставили его и спускались на поверхность.

Офицер передал приказ. Выслушав ответ, он смог проглотить комок в горле только с третьей попытки.

— Повелитель…

— Говори.

— Первый Коготь отказывается исполнить приказ.

— Ясно. — Когти Вознесенного впились в подлокотники трона. — И на каком основании они отказываются вступить в бой с противником в этой священной войне?

— Повелитель, лорд Кирион сказал, что, если вам так важен исход битвы на поверхности, вы можете взять их «Громовой ястреб» и слетать туда сами.

Больше всего в случившемся Вознесенного поразило то, что офицер произнес эту тираду без единого намека на дрожь в голосе. Вознесенный ценил профессионализм подчиненных.

— Ты молодец… смертный. Передай Первому Когтю, что их измена принята к сведению.

Офицер отдал честь и исполнил приказ. Ответ — от воина по имени Ксарл — не заставил себя ждать. Но в этот раз офицер не решился передать слова Астартес Вознесенному.

Через мгновение в ухе раздался сигнал вокса. Снова Первый Коготь.